extracted_text:
Чепелев Л.А.

Мученический подвиг православных
в ВКЛ и Речи Посполитой

Могилев 2017

УДК
271.2 (476)
Ч-44
Чепелев Л. А. Краткая история Православной Церкви
в Великом Княжестве Литовском и Речи Посполитой (Мученический подвиг
православных). Дополненный вариант 2017 года.  – Могилев, 2017. – 84 с.
          Книга представляет собой краткий обзор истории
Православной Церкви, в хронологической последовательности показывающий события
из её жизни во времена Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой.
Рассматривается значение Православной Церкви в сохранении языка, культуры и
национального  самосознания белорусского и украинского народов. Возможно,
содержание книги заинтересует и тех, кто стоит на пороге Православной Церкви.
Автор книги не ставит
целью опровергать чьё-то мнение, спорить с кем–то, открывать что-то новое. Он
рассказывает о
своём личном видении
некоторых событий из истории Православной Церкви и жизни православных народов
Беларуси и Украины.  Читателю предлагается самому решать, как относится к точке
зрения автора.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………….…...…..   3-4

Глава
I. ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ ДО МОНГОЛО-ТАТАРСКОГО НАШЕСТВИЯ.............   4-7

Глава
II. КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ
ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ И РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ
2.1.
Положение православной Церкви в Великом Княжестве Литовском до Люблинской  унии
………………..………………….…………………..……….  7-13
2.2.
Православная Церковь в Речи Посполитой после Люблинской унии 1569 года
………………………….……………….………………..………...... …….. ……. 13-20
2.3.
Создание Униатской церкви (1596 г.) и отношение новой церкви к
православию……………………………………………………………................  20-27
2.4.
Усиление католицизма и униатства….….…..……………………….…….    27-31
2.5.
Православные братства ………..……………….……………………….........  31-37
2.6.
Причины, вынудившие Российскую империю встать на защиту православных Речи
Посполитой ……..……………………….…………………….……...... 37-44
2.7.
Положение Православной Церкви после 1772 года….......................................
44-49

Глава III. НЕКОТОРЫЕ СВЯТЫЕ БЕЛОРУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ     ЦЕРКВИ
3.1. Равноапостольные Кирилл и Мефодий. Учителя
словенские…………......  50-53
3.2. Святая Евфросиния Полоцкая (1104-1173)……………..………………......
53-55
3.3. Мученик  архидиакон Никифор  († -
1599)…………………...............……..   55-57
3.4. Преподобномученик Афанасий. Игумен Брестский
(1595-1648) …….……………………………………………………………………………     57-60
3.5. Святитель Георгий Конисский. Архиепископ
Могилёвский (1717- 1795)… 60-64

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………..……………..…….…………….…….....
73-74

СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ…………….………………..……….....................
74-78

ВВЕДЕНИЕ

В наше время интерес к
истории Православной Церкви неизмеримо вырос. Это обусловлено всё более
возрастающим нравственным влиянием Православной Церкви на процессы,
происходящие в обществе. Подтверждением этого влияния  могут служить цифры
официальной статистки, показывающие, что сегодня от общего числа всех верующих
белорусов 80% относят себя к православным. Но, начиная с первых десятилетий ХХ
века, в исторической науке стало нормой отделять историю Православной Церкви от
истории Белоруссии, России и Украины. С тех пор эти истории  существуют  в
официальной исторической науке отдельно друг от друга. Из-за этого стали возникать
различные теории, не совсем объективно отражающие историю Православной Церкви
на землях Белой Руси, Украины и России. Например, появилась теория о том, что
для белорусов и украинцев родными являются только Униатство и Католицизм. А
Православие якобы принесено в Белоруссию из Российской империи во время раздела
Речи Посполитой и поэтому чужое для белорусов. Для восстановления объективной
исторической правды такие теории нуждаются в проверке.  Поэтому необходимо
вспомнить  о масштабах влияния Православной Церкви на формирование
духовно-нравственной составляющей восточно-славянских народов. И, что главное,
показать роль Православной Церкви в сохранении национального самосознания,
культуры и языка белорусского и украинских народов в Великом Княжестве  Литовском
и  Речи Посполитой.
Не менее важно учитывать
и то, что мы живём в век глобализации, когда стираются национальные и
культурные особенности. Поэтому очень важен опыт сохранения национального
самосознания и культуры того или иного народа. Такой опыт есть у Православной
Церкви и этот опыт необходимо изучать,  чтобы использовать в охранении
национального самосознания  восточнославянских народов, в том числе
белорусского и украинского, от разрушающих  процессов национального
обезличивания.
Необходимо отметить
несколько моментов в содержании книги. Книга рассказывает об истории
Православной Церкви в Великом Княжестве Литовском (далее ВКЛ) и Речи
Посполитой. В то время предки нынешних белорусов и украинцев жили вместе в
одном государстве и даже в конце XVI века продолжали считать себя православным русским
народом. Так, например, в
Литовском статусе 1588 года указывается «А писаръ земъский маеть по руску литерами, и
словы рускими вси листы выписы а не иншимъ езыком и словы…». Тогда, как и в
последующее время, Православная Церковь оставалась для белорусов и украинцев
хранительницей национального духа. Поэтому история Православной Церкви здесь не
будет разделена на историю православия в Белоруссии  историю православия на
Украине,  хотя истории белорусского народа будет уделено больше внимания.
 В первой главе книги
кратко показана история Православной Церкви в Древнерусском государстве
колыбели трёх братских народов: белорусского, украинского и русского. Этот
рассказ  необходим для того, чтобы читатель увидел, почему именно Православная
Церковь изначально является родной для белорусов, русских и украинцев. И чтобы
он узнал, какое влияние Православие оказало на развитие духовности и культуры
древнерусского народа, ставших основой духовного и культурного развития трёх
братских славянских народов.
Во второй главе
рассматривается период от образования ВКЛ до раздела Речи Посполитой.  Это
время становления  белорусского и украинского народов. В это период
Православная Церковь и православные верующие подвергались жесточайшим гонениям.
История показывает, как из года в год, из десятилетия в десятилетие, власти ВКЛ
и Речи Посполитой планомерно уничтожали православие на землях Беларуси и
Украины. История Православной Церкви этого периода переполнена страданиями
православных белорусов и украинцев. К сожалению, иногда сегодня можно услышать призывы не
вспоминать горестные страницы истории православия в Белоруссии т.к. это
кого-нибудь может обидеть. Предлагается вспоминать только хорошее и весёлое.
Такая историческая позиция, наверное, не очень нравственна. Если мы будем
забывать о страданиях своего народа, то это будет не только предательством
памяти наших предков, этим будут преданы забвению герои, благодаря которым
белорусский и украинский народы  сберегли от ополячивания свою культуру, веру и
родной язык. Поэтому во второй главе много внимания уделяется трудностям и
страданиям, которые сопровождали жизнь православных верующих в ВКЛ и Речи
Посполитой.
В третьей главе
рассказано о некоторых святых Белорусской Православной Церкви, оказавших
влияние на развитие духовности белорусов, и мучениках,  защищавших православную
веру в Речи Посполитой.
Автор книги не ставит
целью опровергать чьё-то мнение, спорить с кем–то, открывать что-то новое. Он
рассказывает о
своём личном видении
некоторых событий из истории Православной Церкви и жизни православных  народов
Беларуси и Украины.  Читателю предлагается самому  решать, как относится к
точке зрения автора.

Глава
I. ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В
ДРЕВНЕРУССКОМ  ГОСУДАРСТВЕ  ДО  ТАТАРО - МОНГОЛЬСКОГО  НАШЕСТВИЯ

Языческие верования, распространенные в древние времена на землях
современной Беларуси, Украины и России  воспитывали в людях жестокость и
презрение к чужой жизни. Карамзин писал: «В древнейшие
времена славяне… омраченные суеверием идолопоклонства, обагряли свои требища
кровию христиан, выбранных по жребию из пленников или купленных  у морских
разбойников. Жрецы думали, что идол увеселяется христианской кровию, и в
довершение ужаса пили ее, воображая, что она сообщает дух пророчества… Балтийские
славяне дарили идолам головы убиенных опаснейших неприятелей». Многие исторические источники того далёкого
времени рассказывают о жестокости  язычников-славян во время нападений на
соседние народы и об устраиваемых ими кровавых жертвоприношениях. Можно
вспомнить, как в 983 году жребий быть принесенным в жертву идолам пал на юного
Иоанна, сына принявшего православие варяга Феодора. Феодор отказался отдать
язычникам сына на заклание и разъяренная толпа, подстрекаемая языческими
жрецами, убила отца и сына. В те времена у каждого славянского племени был свой
главный идол, которому молились и вокруг которого объединялись. И когда на
славянских землях образовались княжества, то кровавые междоусобицы
продолжались. Примером может служить легендарное упоминание о призвании Рюрика
из-за распрей среди  северных славян.
В IX-Х веках славянские племена
постепенно сливаются в рамках Древнерусского государства в единый древнерусский
народ. Территория Белой Руси в те времена была частью Древнерусского
государства. Об этом подробно рассказывают древнейший летописный свод истории
восточных славян «Ипатьевская летопись», записки арабских купцов и европейских
путешественников, а также  европейские географические карты тех времен. Но для
окончательного объединения славян в единый народ нужна была особая вера. Вера,
способная смягчить дикие языческие нравы. Вера способная объединить
разрозненные славянские племена в единый народ и одно государство не кровью
языческих жертвоприношений и страхом смерти, а любовью к ближнему и к своему
Отечеству. Такой объединяющей верой стало Православие.
На нашу землю Православие пришло  из Византии более двух тысяч лет
назад во времена первого киевского князя-христианина Аскольда. Аскольд построил
в Киеве первый православный храм. Историк А.В. Карташев отмечает, что
православные епископы из Византии были  на Древнерусской  земле  уже в 862
году. Все попытки Рима утвердить на Киевской Руси своё влияние терпели крах.
Так, например,  княгиня Ольга, принявшая православие в Константинополе (955 г.),
резко воспротивилась попыткам иерархов из Западного папского района утвердиться
на землях Киевской Руси. Она прогнала посланного королём Оттоном I Великим на  русские земли в 959 году латинского
епископа Адальберта. Европейский свод Х века «Продолжатель Регинона» указывает под 962 годом: «В этом году возвратился назад Адальберт, поставленный в епископы
для Ругов(Руси), ибо не преуспел ни в чем том, зачем был послан, и видел все
свои старания напрасными. На обратном пути некоторые из  его спутников были убиты.
А сам он с великим трудом едва спасся».
          В 988
году  внук Ольги киевский князь Владимир делает Православие государственной
религией Киевской Руси. Необходимо ещё раз отметить, что Русская Православная
Церковь, с самого своего зарождения, была частью Византийского патриархата
(Вселенской Православной Церкви). Вселенский Патриарх в  988 году установил в
Киеве  «Митрополию Киевскую и всея Руси», куда входили и земли Белой Руси. С того  времени и до
сегодняшнего дня Православная Церковь на территории, которую занимает
сегодняшняя Беларусь и Украина, являются частью тела Русской Православной Церкви. По этому поводу профессор П.В.Знаменский
отмечает, что Русская Православная Церковь была устроена в виде особой
митрополии Константинопольского патриархата (Православной Церкви). Первым её
митрополитом был пришедший с князем Владимиром из Корсуни  православный
митрополит Михаил. А его преемник митрополит Леонтий в 992 году разделил
Русскую митрополию на епархии и назначил первых епархиальных епископов. Кроме
митрополита, находящегося в Киеве, были епископы в Полоцке, Турове, Новгороде,
Ростове, Чернигове, Белгороде, Владимиро–Волынском и некоторых других городах
Руси. В том же 992 году была основана Полоцкая православная епископия, которая
была первой христианской епископией на территории нынешней Беларуси. Полоцкая
православная епископия охватывала земли нынешней Витебщины, Минщины,
Мстиславщины и Могилёвщины. Затем, при помощи князя Владимира, в 1005 г. была
создана Туровская епископия, которая охватывала земли нынешней  Западной
Беларуси, без Виленщины, и некоторую часть Волыни.
Первые митрополиты и епископы прибывали на Русь из Греции по
благословению самого патриарха и с согласия императора Византийской империи.
Все они были по происхождению греками. Только в 1051 году собором русских
епископов был поставлен митрополит Илларион, который был первым по
происхождению русским митрополитом Русской Православной Церкви. Но зависимость
русских митрополитов и епископов от Греческой церкви продолжалась ещё долго.

В те времена управление церковью было основано на правилах
установленных Царьградскими патриархами. Основанием для внутреннего церковного
управления служил «Номоканон» в славянском переводе.  Постановления
митрополитов и епископов содержались в  «Кормчей книге». Первый опыт приложения Номоканона к русской
жизни сделал в своём Церковном уставе святой Владимир. Великий князь Ярослав
издал другой такой же церковный устав, содержащий в себе подтверждение и
раскрытие устава святого Владимира.
Это были первые общерусские уставы. Доходы, получаемые Русской Православной Церковью,
митрополиты и епископы употребляли на содержание соборных  храмов с их
причтом,  на пропитание нищих, больных, странников, сирот и вдов, на пособия
потерпевшим от пожаров и неурожаев, на строительство церквей и монастырей. Этим
православные иерархи  отличались от латинских (католических) иерархов,
тративших огромные деньги на личное обогащение и роскошь. Дома православных
епископов, по сути, были домами помощи людям нищим, больным и испытавшим горе.
Быт православных священников был беднее, чем быт латинского священства.
Благодаря православию в  мировосприятии наших  предков  произошли
огромные качественные изменения. Н.М. Карамзин подчеркивал основное
преимущество Православного христианства, которое  позволяло выводить людей из
дикого язычества: « христианство, представляя в едином невидимом Боге
создателя и правителя вселенной, нежного отца людей, снисходительного к их
слабостям и награждающего добрых – здесь миром и покоем совести, а там, за
тьмою временной смерти, блаженством вечной жизни, - удовлетворяло всем
потребностям души человеческой».
Но Православная Русь не превратилась в копию Византии или её
колонию. Русские славяне,  благодаря  заимствованию из греческой культуры,
сумели создать свою собственную, основанную на православии и национальных
особенностях, культуру. Объём книги не позволяет подробно рассказать обо всём,
что было сделано князем Владимиром и  первыми иерархами Русской Православной
Церкви для  наших прадедов. Например, о множестве построенных школ, не только
для мальчиков, как на Западе, но и для девочек. Белорусские историки Э. Ярмусик
и
И. Ковкель отмечают,
что уже к началу XI  века на землях Белой Руси существовали религиозная и
светская литература, которая была написана на родном языке, что  отличало её от
европейской, написанной на латыни. Первыми книгами были «Библия», «Апостол»,
жития святых и другие православные книги. Затем появились книги с описанием
разных земель, исторические книги и т.д. Но особой популярностью в народе
продолжали оставаться «Жития святых». Наиболее древним  житием,  дошедшим до
нас,  является «Житие Евфросинии Полоцкой» (1120-1173), внучки полоцкого князя Всеслава.  Из книг того
времени так же сохранилось Туровское рукописное Евангелие XIII в., редкий памятник древнерусской письменности.
Выдающимся писателем и проповедником того далёкого времени был  епископ Кирилл
Туровский. Многие из его произведений  дошли до нашего времени, и являются
бесценными памятниками древнерусской литературы. В Европе тогда были грамотными
в основном только монахи и священники, а  знать и простолюдины, как правило,
были неграмотными. Одним из примеров этого служит история Анны Ярославны,
дочери Ярослава Мудрого. Став женой французского короля Генриха I, она,
свободно говорящая на нескольких языках, прекрасно знающая литературу и
математику, оказалась, чуть ли не единственным грамотным человеком среди
придворных аристократов  и членов королевской семьи. Сохранились французские
документы того времени, где рядом с подписью Анны стоят крестики безграмотных
французских чиновников. Служат подтверждением массовой грамотности
простолюдинов Киевской Руси и берестяные грамоты, сохранившиеся от того
далёкого времени. К сожалению, после татаро-монгольского нашествия
образовательный уровень населения Руси резко упал.
Благодаря принятию Православия на Руси было построено множество
красивейших каменных и деревянных храмов, расписанных выдающимися художниками –
иконописцами. Появились новые церковные и художественные  ремёсла. В IX-XIII вв. на землях Белой Руси развивается каменная архитектура. Одним
из первых каменных храмов того  времени является полоцкий   Софийский Собор
(середина XI в.). В XII в. построены каменные Полоцкая
Спасо-Евфросиньевская церковь, Бельчитский монастырь, Витебская Благовещенская
церковь, два храма в Гродно и многие другие.
Православные храмы тогда были не только религиозными сооружениями,
но и местом, где жители собирались для решения насущных жизненных вопросов. В
то время ни один вопрос без благословения священника не решался. При храмах и
монастырях были школы, библиотеки, мастерские. Высокого уровня в IX – XII вв. достигало изобразительное искусство. Фрески, мозаики, книжная
миниатюра того времени поражают нас сегодня яркими красками и мастерством
художников. Мы знаем о прекрасных мозаиках Спасо-Евфросиньевской  церкви
Полоцка. Фресковые росписи того времени обнаружены и в Полоцкой Софии.
Особенностью искусства Белой Руси того времени является  некоторое влияние
Византийской культуры. О многом другом, появившемся на Белой Руси благодаря
Православной Церкви, можно узнать из жизнеописания белорусских святых. Много
хорошего дала Православная Церковь нашим  прадедам.
Исследователь древней истории Церкви священник Сергей Мансуров
показал, как христианство повлияло на древнерусское общество в те далекие
времена: «Сверху донизу … общество прочно пронизывается
христианством. Разрозненное и донельзя разделённое, оно превращается в нечто
единое, целое со своим особым жизненным и духовным строем. В это целое
собираются люди самых разнообразных слоёв… дотоле, казалось, безнадежно
разобщенные происхождением, общественным положением, сословными различиями.
Церковь всё соединяла, не разрушая, впрочем, многообразия жизненных положений». Таким образом, Православие, постепенно изменяя
мировосприятие восточных славян, сумело соединить не только людей разных
социальных групп, но и способствовало ускорению объединения до этого враждебных
друг другу из-за языческих обычаев племён и княжеств в единый народ и одно
государство. Это  Православное Древнерусское государство (Киевская Русь) было
крепко и мощно не силой меча и правом сильного, как это было при язычестве. Оно
было крепко из-за одной для всего населения Православной веры, единого
мировосприятия и  единой для всех культуры, основанной на Православии и
христианской любви к ближнему.
  Но также важно помнить и о том, что до  татаро-монгольского
нашествия наши предки жили в едином  государстве – Киевской Руси - и ощущали
себя одним православным народом - русским. Ещё в  «Слове о законе и благодати»
киевского митрополита Иллариона, написанном в  XI веке, употребляется название всех жителей
Киевской Руси - «русский народ».

Глава II.  КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В ВЕЛИКОМ
КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ И РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

2.1. ПОЛОЖЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ  ЛИТОВСКОМ
ДО  ЛЮБЛИНСКОЙ  УНИИ 1569 ГОДА

После татаро-монгольского нашествия земли Западной Руси (Белой
Руси) оказались отрезанными от остальной Руси, и некоторое время жили самостоятельно.

Вскоре слабостью Западной Руси воспользовались  литовцы. Польский
ученый Х. Ловмяньский указывает  местонахождение  «Литвы» в то время - это
район юго-восточной Литвы (Дзукия). Именно здесь располагался домен Миндовга и
здесь колыбель литовского племени и литовского государства. Правление Миндовга,
как утверждает литовский историк Мечисловас Ючас, являлось завершением
консолидации литовцев и близких им племён  в литовскую народность и
образование  у неё государства. Другой литовский ученый Зигмундас Кяупа
рассказывает, что  государство Миндовга – Литва сложилось к
40-м годам XIII в.,
когда Миндовг  окончательно подчинил себе все литовские племена. Затем
последовала экспансия на юг и восток, где проживало балтское и русское
население. В условиях феодальной раздробленности   и  ослабления от
монголо-татарского нашествия пространство Западной Руси стало привлекательной и
достижимой целью. Богатые западнорусские земли были в состоянии платить
обильную дань, имели разветвлённые торговые пути, в том числе и в Крым. С
другой стороны литовским князьям требовались вассалы и военная сила. Не
последнюю роль играл и династический интерес. У основателя литовской
царствующей фамилии Гедимина было 5 братьев, 8 сыновей и 34 внука. Около 50
Гедиминовичей, из многочисленной родни великого князя, нуждались в новых
владениях. Благодаря слабости и раздробленности Западной Руси литовцам легко
удалось покорить ослабленные соседние русские земли, где мечом, где договором.
Литовский ученый З. Кяупа подчеркивает: «Разница в том, что
Москва воссоздавала государство, а литовские князья себе такой цели не ставили… (стремились – прим.) к тому,
чтобы все русские земли покорить, а не собирать».   В 1253 году литовское государство стало
королевством.
Здесь необходимо подробнее остановиться на некоторых
географических, этнографических и лингвистических моментах. Это поможет
читателю лучше разобраться в содержании документов и цитат, помещённых в
дальнейшем тексте книги.
Когда  Западная Русь  попала под власть литовцев, наши предки
сохраняли свою принадлежность к общерусскому миру. Белорусский ученый Пётр
Дмитрачков отмечает: «… в «Повести временных лет» Полоцк назван
русским городом, так же как и Переяславль, Киев, Чернигов. Русскими сынами
названы автором «Слова о полку Игореве» все погибшие на Немиге (1067), включая
дружину Всеслава Полоцкого. В договоре Смоленска с Ригой и Готским берегом
(1229) к «Русской земле» отнесены Полоцк и Витебск. Полоцкие грамоты 1264–1265
гг. заявляют, что «Русская земля словет Полочьская», а «Полотеск, Витебск одно
есть». Общность восточных славян и их принадлежность к народу «Русь», «русскому
народу» признавали авторы и других произведений того времени. Само понятие
«народ русский» впервые употреблено митрополитом Илларионом в «Слове о Законе и
Благодати» (XI в.)». Это нашло отражение и в полном названии
Великого Княжества Литовского  – «Великое княжество
Литовское, Русское, Жомойтское» (дальше в тексте – ВКЛ). Источники того времени показывают, что  XIV столетии, как и в более поздние времена,  более
8/10 населения Великого Княжества Литовского осознавали себя православным русским народом. Жители Литвы
называли себя «литвинами», жители Белой Руси и Украины  – «русинами» или «русскими». Даже много времени спустя, народ Белой
Руси продолжал осознавать себя «русским народом». Например, Франциск Скорина
указывал свою этническую принадлежность, как «русин», его сын называл себя «рус», а по государственно-территориальной принадлежности они называли
себя «литвинами».
Белорусский историк Георгий Голенченко отмечает в связи с этим: «Термин «литвин» действительно был широко распространён в то время, но я не
знаю случаев его употребления именно в качестве этнического названия белорусов…
В привилегиях виленским цехам XVI в. «литвины» (в данном случае литовцы) и «русские люди» разграничиваются между
собой». Кстати, отсюда идёт  название,  даваемое в те
времена большинству населения ВКЛ: «ліцвіны рускага роду» или «ліцвіны русскі па паходжанню». Существование в то время общего самоназвания для предков
белорусов и украинцев подтверждают многие зарубежные историки. Польский историк
А. Рахуба, утверждал: «Что такое Русь, Беларусь и
Украина в средние века?… Мне кажется, что единственным имеющим смысл выражением
является «Русь» вообще».  Долго в ВКЛ  также не было разделения на белорусский, русский и
украинский языки, существовал только один «русский» язык. Литовский историк З. Кяупа отмечает: «В ВКЛ одновременно функционировали четыре языка – два разговорных
(литовский и русский «ruski») и два письменных (латынь и славянский)». Сегодня «русские люди» на бывшей территории ВКЛ принадлежат к трём  ветвям:
белорусскому, украинскому и русскому.
Даже в начале XVI века население ВКЛ в своем большинстве продолжало осознавать себя
Православной Русью. Литовский историк Эдвардас Гудавичюс отмечает: «… белорусы и украинцы почувствовали себя отдельными народами
только в XVI веке. В этот период (с XII   по XVI вв.  – прим.) украинцы и белорусы ВКЛ –
несомненно, один народ, и все считают их одним народом, и никак иначе. Как они
себя называют? Они русские… и  латинские авторы, и поляки называют их «русскими».  Он же  подчеркивает:  «Если взять XIV в., то, безусловно, культурного единства… не было.
Коренная Литва и земли Западнорусских княжеств – это совершенно разные
культуры». Одним из подтверждений
отдельности западнорусской культуры от литовской являются исследования
академика  Д.С. Лихачёва. Он отмечает, что даже в XV веке на бывших землях Киевской Руси продолжала
существовать единая былинная традиция. В послемонгольское время былины, связанные
с местными центрами, объединились в единый Киевский цикл. Ростовчанин Алеша
Попович, Муромец Илья, рязанец Добрыня, галичанин Дюк Степанович продолжали
оставаться  героями героического эпоса Западной, Южной и Восточной Руси.
Эти исторические моменты показывают, что с XIII по  XVI вв. православные жители ВКЛ были единым народом и самоосознавали
себя «русскими». Поэтому в
разделах книги, охватывающих период с XIII по  XVI века наши предки будут называться так, как они сами себя называли
и как их все называли в те времена - «русскими». Напомню, что в то время это было общее самоназвание всех
нынешних трёх ветвей русского народа: белорусской, русской и  украинской.
Постепенно, к концу XIV века западнорусский народ, составляющий подавляющее большинство
населения  Литовского княжества, стал утрачивать своё державное положение, т.е.
полноту своей государственной независимости и свободы. Это было следствием
катастрофического ослабления Западных Русских княжеств из-за междоусобиц,
борьбы с татаро-монгольскими войсками и крестоносцами. Удобным историческим
моментом воспользовались литовские князья. Литовский князь Эрдвилл переходит
Неман и на пепелище Новогрудка в 1235 г. устанавливает свой замок. Это событие
можно условно считать началом захвата литовцами Западных Русских земель и
формирования Великого Княжества Литовского.
Сильное ослабление православного западнорусского влияния на
развитие ВКЛ произошло при Витовте. Во время битвы Витовта с
татаро-монгольскими войсками на реке Ворскле погибло сразу 30 западнорусских
князей, которые первыми приняли на себя удар монголо-татарского войска.
Окончательно ослабевает русское влияние на развитие ВКЛ, когда ещё 13 родовитых
западнорусских князей погибло во время битвы между Сигизмундом и Свидригайло.
По какой-то странной случайности русские князья во время этих битв всегда
оказывались в первых рядах войск, что практически обрекало их на гибель.  После
этих и других событий большинство западнорусских православных княжеских родов
исчезает, их место занимают литовцы. Владения погибших в битвах русских князей
постепенно переходят к литовским феодалам. Последствия этого процесса
отразились и на государственном управлении ВКЛ. На руководящих постах в ВКЛ
западнорусских феодалов было настолько мало, что они практически не могли
влиять ни на внутреннюю жизнь государства, ни на его внешнюю политику. Почти полное исчезновение многих западнорусских княжеских родов
впоследствии позволило литовскому меньшинству, в союзе с
поляками начать работу по уничтожению национального самосознания
западнорусского народа вначале через  окатоличивание, а затем полонизацию.
Так, после Кревской унии Ягелло в обмен на королевскую корону
обещал Польше насильственно окатоличить всех жителей ВКЛ. В  1387 году, через
год после  его брака  с польской королевой Ядвигой, как результат этого брака,
под властью Ягелло соединились земли Польши и Литовско-Русского княжества.
Теперь Ягелло начал выполнять обещание, данное полякам, и стал строить на
белорусских землях латинские (римо-католические) костёлы. Тогда же  был заложен
первый костел и на Могилёвщине. Правда, этот костел большинство времени
пустовал, т.к.  посещали его  только выходцы из Польши. Впоследствии в
Заднепровье были построены ещё несколько костелов, но все они также пустовали.
В них молилось незначительное число выходцев из Польши, т.к. местное население
оставалось православным и не желало принимать латинскую (католическую)
веру.
Ещё одним последствием
наступления католичества на Западнорусские земли стало постепенное вытеснение
не только православия, но и русской культуры. Интересные сведения по этому
поводу содержатся в работах Владимира Махнача. Он напоминает, что Русь до
монголо-татарского нашествия культурно превышала Европу. Было множество
прекрасных каменных строений, огромное количество рукописных книг, удивительное
для тех времен художественное мастерство и почти сплошная грамотность населения.  После монголо-татарского нашествия многое
изменилось. С тех пор до наших дней сохранилось около 300  каменных памятников
православной архитектуры.  Из них 270 сегодня находятся на территории, которая
была захвачена Ордой, а на территориях Западной и Южной Руси, подвергшихся
католической экспансии, сохранилось всего около 30 зданий ХII века.  До сего
дня сохранилось всего три десятка икон XII века. Все они
сохранились потому, что находились на территории, захваченной монголами. На
территории Западной Руси, подвергшейся католической экспансии,  сохранилась
только те православные иконы, которые поляки захватили у православных и
передали в католические монастыри.
Например,
иконы  Божией  Матери Ченстоховской и Белыничская икона Богородицы. Эти иконы сохранились только потому,  что
поляки отдали их в католические монастыри. При завоевании Западной Украины поляками икона
Богородицы досталась князю Владиславу Опольскому. Через некоторое время князь
Владислав передал икону католическим монахам Паулинского ордена в построенный
им монастырь на Ясной горе рядом с селением Ченстохово. Католические монахи
сразу объявили  православную икону Пресвятой Богородицы своею собственностью. С
тех пор этот образ стал называться Ченстоховским.

Икона
Божией Матери Ченстоховской

Можно вспомнить и печальную судьбу  Минской иконы Богородицы. В 1500 году икона
таинственным образом появилась в Минске на реке Свислочь напротив замка. Её
заметили горожане по необычному свету, сиявшему в этом месте. Обретённую икону торжественно
перенесли в замковую церковь Рождества Богородицы.
Но после заключения Брестской унии 1596 года
вокруг церкви и образа велась борьба между минским магистратом и митрополитом
Михаилом Рогозой. 18 октября 1616 года по распоряжению униатского митрополита
Иосифа Руцкого образ перенесён из замковой церкви в храм Свято-Духова
монастыря. Минские мещане просили разрешения на строительство новой церкви в
замке и перенесения в неё чудотворного образа. Разрешение на строительство
Иосиф Руцкий дал, но образ оставил на «вечное время» в церкви Святого Духа под
опекой базилиан более чем на 200 лет. После присоединения Минска к Российской
империи (1793) и прекращения унии (1839), Свято-Духовская церковь была переименована
в Петро-Павловский кафедральный собор.

Минская икона Пресвятой
Богородицы

На
территориях, подвергшихся нашествию латинства, так же не сохранились не церковные  русские книги того
времени. Не менее варварски латиняне вели себя и по отношению к православной
живописи. Например, когда православный Спасский храм Евфросиньевского монастыря
в Полоцке перешёл  в 1579 году к католикам, то они первым делом забелили храмовые
фрески мелом, а потом ещё и закрасили масляной краской. Это было сделано для
того, чтобы ничто не могло напоминать о былой принадлежности  храма
Православной Церкви. Показательна в этом случае и история Белыничской  иконы Богородицы. Чтобы
доказать, что это якобы их икона, католики  разукрасили православную икону
католической символикой.
Таким
образом, практически везде, где православие заменялось или притеснялось
католичеством, шло уничтожение белорусской и украинской  культур. Но, как
показывает история Беларуси и Украины, от полного уничтожения белорусскую и
украинскую культуры спасло сохранение верности этих народов Православной
Церкви. Это происходило от того, что Православие воспитывало преданность
традициям предков, их культуре и языку.
Через некоторое время принявшие католичество литовцы позволили
полякам  стать хозяевами на землях Беларуси и Украины. Оказавшись вдруг в
Литовско–Польском  княжестве, Православная  Церковь  попала под чужую (сначала
в национальном, а затем  и в религиозном  отношении)  власть. Примерно с конца XIV - начала  XV века, она всё более оказывается в положении
религии с ограниченными правами, утесняемой и даже гонимой. Православие
начинает притесняться, несмотря на то, что Православная Церковь  в Белой Руси
и на Украине существовала на своей исторической территории и среди своего
народа. Начиная с этого времени (с конца  XIV – начала XV веков) на всей этой исконно православной
территории латинство всё более активно распространяется и государственно
протекционируется в ВКЛ. Уже отмечалось, что активизируется проникновение
латинства на земли ВКЛ после 1386 года, когда князья литовские становились и
королями польскими.  Благодаря грамоте Ягеллы с 1387 года католическая знать
ВКЛ (а она в основной своей массе была литовского происхождения) получила
огромные льготы: в правах владения землями, освобождалась от ряда повинностей и
т.д. В  это же время литовские племена, из ещё оставшихся вне православия, по
клятвенному обещанию  Ягелло при браке с Ядвигой, силой крестят в католичество.
Ягелло делает военно-миссионерское наступление на  литвинов и  силой крестит
30000 из них в латинство. Князь Витовт в 1413 году воевал  Жмудь, чтобы так же
силой принудить их креститься в латинство. Таким образом, нерусское население
ВКЛ постепенно насильно делается католическим и поэтому отделяется от русского.
Благодаря протекции и попустительству государственных властей ВКЛ на исконно
православных землях строятся костёлы и католические монастыри. Это происходило
по праву религии, исповедуемой правящей династией Великого Княжества
Литовского.  Никого не интересовало, отвечает ли это желанию подавляющего
большинства русского населения ВКЛ, являвшегося православным. По этому поводу
белорусский ученый М. Довнар-Запольский писал: «Со второй
половины 15 века начались притеснения православия, что вызвало
национально-религиозную вражду».
В 1413 году король польский вместе с литовским великим князем
подписали Городельское постановление. Постановление разрешало занимать высшие
государственные должности только лицам латинского (римо-католического) исповедания, а православным доступ ко многим
государственным должностям был закрыт. Так,  вплоть
до XVI в., в Раде панов в подавляющем большинстве  были литовцы – католики, а
многие должности вообще становились недоступными для православных. Белорусский
историк М.Ф. Спиридонов отмечает: “Вопреки
широко распространенным домыслам, большинство крупнейших земельных
собственников (магнатов) ВКЛ являлись литовцами по этническому происхождению и,
как правило, католиками по вероисповеданию. Именно они преобладали в составе
Рады, особенно тайной... Второстепенная роль “русских” православных феодалов
подтверждается всем ходом развития ВКЛ, как до объединения с Польшей в единое
государство - Речь Посполитую на Люблинской унии (1569), так и позднее”.  Таким образом,
феодалы-католики ВКЛ (напомним, что в то время в своём большинстве
они были литовского происхождения) получили после Городельского  съезда  большие привилегии и льготы. Православная русская
знать ВКЛ никаких привилегий не получала, поэтому в экономическом,
политическом  и социальном положении была поставлена  ниже католической. Всё
это привело к массовому разорению и обнищанию православной знати. По этой
причине некоторые православные феодалы были вынуждены переходить в
католичество.
 Другой пункт Городельского постановления запрещал строить новые и
ремонтировать старые православные храмы. Постановление так же позволяло
латинскому духовенству  отнимать и  присваивать себе православные храмы,
имеющие небольшое число прихожан. Таким образом,  можно сделать вывод о том,
что Городельское постановление дало латинянам (католикам) возможность усилить
притеснения православных жителей ВКЛ и начать уничтожение Православной Церкви.
Но
белорусское и украинское крестьянство, ремесленники и часть шляхты, продолжали
хранить верность православию. Это сильно возмущало латинян.  В 1500 году
краковский каноник Иван Сакран написал сочинение «Изъяснитель заблуждений русского
обряда».
В нём он возмущался отказом православных ВКЛ принять латинство: «Из всех народов, носящих
христианское имя, но отделенных от римской церкви, нет ни одного, который был
бы так непоколебимым в защите своего схизматического заблуждения как народ
русский. Избегают ученых католиков… отвращаются   от их наставлений». Видя  нежелание наших
предков переходить в католицизм, власти ВКЛ начинают всё чаще применять  силу,
чтобы принудить их уйти из православия. В 1501 году князь Семен Бельский писал
из ВКЛ великому князю Московскому Ивану III о притеснениях, которые
испытывают православные: «… на них в Литве пришла великая нужда о греческом законе (прим. - православии)… Посылал де вел. князь
Александр
(прим.- с 1 декабря 1501 года он так же и король польский)… да и к князьям русским
посылал, и к виленским горожанам, и ко всей Руси, которые держат греческий
закон и нудят
(заставляют силой)
их приступить к закону римскому». Многие православные западнорусские и
южнорусские дворяне, отказавшиеся покинуть православную веру, вынуждены были
искать убежище в России из-за невыносимо жестокого давления со стороны властей
ВКЛ. Таким методом властям ВКЛ удалось разделить белорусский и украинский
народы по вероисповеданию.  Так, например, верность простого народа
православной вере предков и отказ части  белорусской шляхты от родной веры, разделило
белорусский народ на две  чуждые  друг  другу группы: окатоличенную  знать,
ориентированную на польскую культуру и язык, и  низы, свято оберегающие свою
православную веру, национальную белорусскую культуру и язык.
Всё более усиливающееся польско-католическое давление на
белорусский и украинский народы, вызвало неожиданные последствия опасные для
правящей католической верхушки ВКЛ. Белорусы и украинцы (крестьяне,
ремесленники, небольшая часть  шляхты)  стали всё более укрепляться в надежде
на защиту своего исторического национального существования  со стороны
родственной и единоверной Москвы. Посланный папой к Ивану Грозному иезуит
Антоний Поссевин  доносил в Рим об умонастроениях, царивших на землях ВКЛ,
которые он проезжал в 1580 г. по пути в Москву: «… Кроме того,  на Руси, в Подоле, Волыни, Литве и Самогитии жители
упорно держатся греческого (православного)
исповедания, хотя имеют господ католиков.
Сенат, и особенно король, подозревающий их верность, желает обратить их в
католиков, ибо найдено, что жители этих областей, по приверженности к своим
единоверцам – москвичам, публично молятся о даровании им победы над поляками». Так из-за сопротивления местного белорусского
населения католики не смогли построить в это время ни одного нового костела в Оршанском, Могилёвском
и Мстиславском поветах Беларуси до начала XVII века. Удалось построить только
по одному костелу в Витебске, Полоцке, Слуцке и нескольких  других городах
Беларуси. По словам латинских авторов, во всем Великом Княжестве Литовском в
конце XVI – начале XVII вв. было около 700 католических приходов, когда как во владениях
только одного князя К. Острожского было более 650 православных храмов.

Князь
Константин Острожский

Эти примеры указывают на то, что несмотря на государственную
поддержку, успехи католиков были не очень велики. Все это создавало для
правящей польско-литовской верхушки и ополяченной шляхты большие сложности в
управлении белорусскими и украинскими землями. Поэтому литовские князья,
одновременно являющиеся и  польскими королями, вынуждены были в своих актах
многократно обещать охранять права и привилегии  «веры русской (православия)».
Но все обещания вскоре забывались, и Православная Церковь всё больше
притеснялась в ВКЛ.
2.2. ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ
В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ ПОСЛЕ ЛЮБЛИНСКОЙ УНИИ 1569 г.
Создание Речи Посполитой обернулось для ВКЛ  потерей независимости
и подчинением польским интересам. Писатель Н.С. Гилевич так рассказал  о
результатах унии: «На бяду... наша вымушаная унія Вялікага Княства  з Каралеуствам Польскім прывяла
паступова нашу сувярэнную дзяржаву да поўнага заняпаду, да ліквідацыі яе
сувярэннасці, да гвалтоўнай паланізацыі насельніцва Вялікага княства, а ўрэшце
– да амаль поўнага выцяснення беларускай мовы з афіцыйнага і літаратурнага
ўжытку”. Поляки вели себя по
отношению к православному народу ВКЛ высокомерно и совершенно не считались с
его интересами. Белорусский историк М.В.  Довнар-Запольский приводит упреки
ВКЛовской шляхты  к полякам на съезде в Ломже : «Польша ничего не делает сообща с нами чистосердечно и по братски, а
всё приказывает, точно своим крепостным».
После Люблинской унии 1569 года, когда литовские князья
окончательно объединили в одном лице титул «Королей Польских и Великих  Князей
Литовских», притеснение Православной Церкви становится государственной
политикой. Знаменательным показателем этого стали слова короля Сигизмунда
Августа в последний день Люблинского съезда: «Теперь, когда на съезде  утверждена политическая уния, я хочу
подумать о  восстановлении единства по вере, единства религиозного, т.е.
господства единой римской церкви».
Православные белорусы и украинцы одинаково страдали от панов-католиков и ксендзов. Тарас Шевченко в
стихотворении “Полякам” так вспоминал о тяжёлом положении православных
украинцев:
...Аж поки іменем Христа
Прийшли ксьондзи i запалили
Наш тихий рай. І розлили
Широке море сльоз і крові,
А сирот іменем Христовим
Замордували, розп,яли...
...Украйна  плаче, стогне-плаче!
За головою  голова
Додолу пада. Кат лютує.
А ксьондз скаженим язиком
Кричить: “Te deum! Алілуя”…
          Ещё
более бесцеремонно поляки, в союзе с католической ополяченной  белорусской и
украинской знатью, поступали с православным духовенством. Православное священство окончательно  перестало допускаться к делам
государственным. Латинский же епископат открыто стал советником короны.
Католические епископы  стали по сану «панами-радцами», т.е. членами Рады-Сената. Православные  епископы такого права не
имели. После основания Виленской католической епархии (бискупство),
католическое духовенство стало всё более интенсивно осваивать православные
земли ВКЛ. Строительство костёлов, как уже отмечалось, происходило без учёта
интересов подавляющего большинства населения. В основном это были епископские
центры для местного  землевладельческого католического меньшинства, которые
обосновались на исконно занятых  православным большинством территориях.

Белорусский историк П. Дмитрачков  отмечал, что в
конце  XIV столетия  в ВКЛ
было 12 костёлов, из них 6 на землях Беларуси.  К 1439 году стало уже 27 костёлов,
12 из них в Беларуси. К  середине XVI века в ВКЛ было 259 костёлов, из них 170
на землях Беларуси.
Но, несмотря на видимость внешних успехов католицизма, подавляющее
большинство крестьян, горожан и часть шляхты ВКЛ продолжало оставаться в православии.
Естественно, Рим  такое положение не могло удовлетворить. Не могло оно
удовлетворить и правящую верхушку Речи Посполитой, состоящую в основном из
католиков, и поэтому чуждую для большинства белорусов и украинцев. Не
устраивало правящую верхушку и то, что православие сохраняло русское по языку и
самосознанию государственное начало в ВКЛ. Русский язык (или как его сегодня
принято называть  – древнебелорусский) продолжал оставаться  государственным, хотя в нём стали
появляться и укрепляться  белорусские и украинские особенности. Схожие процессы  происходили и в развитии национальных культур православного населения Беларуси и Украины.
В них так же стали появляться свои национальные особенности.
Таким образом, несмотря на польско-католическое давление, ВКЛ продолжало
оставаться княжеством, населенным в основном белорусами и украинцами (ещё
осознававшими себя в то время единым православным русским народом), и это
делало шатким положение правящего нерусского слоя.
Правящая в Речи Посполитой польско-литовская католическая верхушка,
для сохранения власти, нуждалась в перемене самосознания православного народа
на польский вариант. Следует отметить, что этот план был успешно реализован
среди большинства белорусской и украинской знати. Белорусская и украинская знать,
видя льготы, получаемые католиками, стала переходить в католичество и
ополячиваться. Историк С.В. Думин приводит интересный факт, косвенно
подтверждающий ополячивание большинства белорусской знати: «Когда татарское население ВКЛ в середине XVI в. принимает тот же русский язык, это говорит о
многом. Маленькая группа, интегрированная в общность,  испытывает те же
влияния, что и остальные, но с ней происходят разительные перемены. Тюрки
перенимают славянский язык, поскольку на этом языке говорят все остальные
шляхтичи. А в XVII в. они  столь же естественно переходят на польский, поскольку всё
вокруг полонизируется. Одежда, вооружение и т.д. – всё это соответствует
нормам, принятым в государстве».  Здесь же можно вспомнить и историю армян, населявших Польшу того
времени. К середине XVII века наиболее многочисленная и экономически сильная
армянская колония в Европе – в Речи Посполитой – под мощным политическим и
идеологическим давлением была вынуждена отказаться от своей Армянской
апостольской православной церкви и принять католичество. Армяне, принявшие
католичество, вскоре полностью отказались от родного языка и культуры, перешли
на польский язык и культуру. Многочисленная и процветающая армянская община
ассимилировалась, слившись с польским населением и армяне, проживающие в
Польше, как народ, исчезли, превратившись в поляков. Сегодня лишь некоторые из
потомков тех армян ещё помнят о своем происхождении.
Окрыленный успехами в деле ополячивания белорусской и украинской
шляхты, Рим стал подготавливать введение в Речи Посполитой «церковной
унии». То есть начать создание какой-то промежуточной между
православием и католичеством церкви. Цель Униатской церкви состояла в
постепенном  переводе православных белорусов и украинцев в католичество, с
последующим уничтожением белорусского и украинского национального
самосознания.
Для того чтобы подорвать силу и авторитет
Православной Церкви, Рим  и правительство Речи Посполитой всеми силами
поддерживало право  раздачи «подавания» (jus donandi),  «хлебов духовных».
Историк
А. В. Карташёв уточнял, содержание «подаванья»:
·
«право
подаванья (jus donandi), или отдачи монастырей и церквей известным лицам»;
·
«право
представления (jus praebendi, jus praesentationis), или рекомендации известных
лиц на должности священников и монастырских настоятелей»;
·
«право
управления и суда в определенных границах по отношению к общей подсудности
церквей и монастырей государству и духовной власти».
Это  было самым страшным  ударом по  Православной
Церкви   в Литовско-польском государстве. Благодаря копиям грамот XV века и сохранившихся подлинникам грамот XVI  века, видны процессы регулирования отношений
светской власти и Православной Церкви. Содержание грамот показывает постоянное
усиление притеснений тем или иным «господарем», или его старостами и
наместниками, православного населения и  священства. Грамоты  показывают не
только изменения земельных наделов по прихоти господарей, но и негативные
изменения объёма прав православного священства.
«Подаванье» являлось правом короля и
правительства на  продажу или передачу в аренду  православных  кафедр,
монастырей и храмов любому заплатившему лицу любого вероисповедания и даже не
священнику. Православная епископская кафедра, места настоятеля монастыря или
храма стали рассматриваться как одно из  дающих прибыль хлебных мест или
кормлений, а также как  вознаграждение за государственные или военные заслуги.
Таким образом,  эти места продавались правительством за деньги, выдавались в
аренду или отдавались в виде вознаграждения любому человеку, даже не православному.

Иногда шляхтич, купивший епископскую кафедру или
жалуемый ею за какие-либо заслуги, получал звание «нареченного владыки». Как правило «нареченный» и не думал становиться
священнослужителем и просто продавал или отдавал в аренду своё право на это
доходное место лицу  любого вероисповедания за  деньги или какую-нибудь
собственность. Доходило до того, что купившие  место шляхтичи-католики
объявляли себя  православными священниками, но продолжали ходить молиться в
костёлы. Иногда королевская канцелярия специально продавала одно место двум
претендентам, чтобы они спорили из-за него. Ещё хуже обстояло дело с
православными монастырями. Очень часто место настоятеля в православном
монастыре покупали или брали в аренду католики и лица других вероисповеданий.
Однажды во главе православного монастыря был поставлен десятилетний
мальчик–католик, сын  купившего право на монастырь шляхтича.  Настоятельство в
проданных или переданных в «подаванье» монастырях отдавалось часто не православным монахам, а мирским
владельцам, иногда даже в пожизненное пользование. Такие владельцы монастырей
вели себя совершенно непотребно, пьянствовали, женились, заводили любовниц,
устраивали в монастырях оргии. Многие из таких владельцев были  богословски
совершенно неграмотны.
Такая политика проводилась польско-литовским правительством
сознательно, т.к. этим:
1.
Подрывался авторитет Православной Церкви. Даже сегодня иногда можно  услышать, как обвиняют православное
священство того времени во всех смертных грехах, непотребствах и безграмотности.
Но разве люди, купившие за деньги, получившие в подарок или аренду,
православные места и самовольно называвшие себя «православными священниками»,
являлись на самом деле православными священниками? Как можно их непотребства
приписывать  Православной Церкви?
2.
Покупка православных мест позволяла уменьшать
число  настоящих православных иерархов и священников, преданных Православной
Церкви. Этим ослаблялось
влияние  Православной  Церкви на белорусский и украинский народы, что создавало
условия для окатоличивания, а затем и  ополячивания этих народов.
3.
Такие, якобы «православные» иерархи и священники стали активными помощниками  Ватикана в создании Униатской церкви
на территории Беларуси и Украины. Впоследствии все они бросили православие, перешли в униатство, а
некоторые  сразу в католичество.
Таким образом, уродливый  способ  «подаванья» епископских православных кафедр
- этого мозга церковной власти, стал для католического польско-литовского
правительства  наилучшим путем принижения и ослабления Православной Церкви.
Среди иерархов Западно-Русской Православной Церкви стали появляться случайные
люди, безличные и неспособные к жертвам.  Так, постепенно, Рим в союзе с
польско-литовским правительством подготавливал создание Униатской церкви и этим
готовил  окончательное закрепление польского  владычества над белорусами и
украинцами (о создании Униатской церкви будет рассказано в следующей главе).
После образования Речи Посполитой (1569 г.) правящие круги
Королевства Польского стремительно утверждали на землях ВКЛ свое господство и
господство своих союзников по вере. У. Игнатовский
отмечал: “Цяпер мужыку стала яшчэ горш. На Беларусь прыйшла
рэспубліка паноў, якіх нішто не магло ўстрымаць.Уся ўлада была ў іх руках. Яны
мелі ў сваіх руках Сойм, соймікі, караля, цэнтральную і мясцовую адміністрацыю
і ўзброеную сілу. Іх “злата вольнасць” была цяжкай няволяй для гаротнага
простага народа, каторы павінен быў карміць гэтую кіруючую клясу дармаедаў
белай  косці,  нягледзячы на тое нават, што сам быў у  цяжкім эканамічным
палажэнні”. Поляки всеми
возможными средствами поддерживали белоруссов и украинцев принявших католичество.
Дошло до того, что не только дворянство, но крестьяне и ремесленнки
католического вероисповедания  стали пользоваться различными привилегиями. Это
ставило их в более выгодное экономическое и финансовое положение по сравнению с
православными. Поэтому белорусские православные ремесленники жаловались на своё
положение : “Во всех городах, в цехах каждого ремесла,
папежники (прим. - католики) людей греческой (прим. - православной) веры до равной с собой чести и вольности не допускают и великия
насилия чинят ремесленники-папежники; новые привилегии у легата себе
выхлопатывают против людей греческой веры, а король их конфирмует”. Жизнь украинских православных ремесленников была
не лучше. Их  положение в XV - начале XVIII вв. исследовал львовский  историк
Степан Бецко. На основании архивных документов города Львова он так описывает жизнь православных ремесленников: «Обставини життя православних... у Львові були на той час
нестерпними... Православному не було ніде  ходу, навіть православної  присяги в судах  не приймали. В
цих  умовах йшов процесс массового окатоличення, як тоді говорили, “для роскоші
панської, для лакомства нешчасного”. ... православних не тільки  не допускали
до міської управи, але й не приймали до ремісничих цехів, їм не дозволяли
торгувати, жити в місті, крім малого кварталу з сусідніми перевулками, не
дозволялося поза цим кварталом ходити з церковними процесіями, провождати
покійників за православним звичаем”. По сути, во Львове того времени православные жили как в гетто.
Так было в те времена с православными ремесленниками во многих местах Украины и
Беларуси.
Ополячивание, которое достигалось через перевод в католичество,
продолжало оставаться основным методом покорения белорусов и украинцев. Поэтому поляки при поддержке Католической Церкви в союзе с
ополяченной белорусской и украинской католической шляхтой всё более и более
усиливали притеснения Православной Церкви, которая была основным препятствием
планам польского господства над Беларусью и Украиной. Католическая церковь являлась союзницей и
помощницей поляков, т.к. Ватикан давно стремился с их помощью подчинить себе
восточных славян. Причём Ватикан являлся не просто союзником поляков, он  стал
силой ими  руководящей. Российский посол в Варшаве докладывал в 1579 г. о
влиянии католического духовенства: «Духовенство
здесь в Польше великую имеет силу, отчего надуто такой гордостью, что … и
королевских повелений мало слушает». Между поляками и Римом установился прочный союз, основанный на
взаимном стремлении уничтожить Православие и подчинить себе белорусов и
украинцев.
В борьбе с Православием ставка была сделана на католический орден
иезуитов, ставший ударной силой Католической церкви на землях Беларуси и
Украины. Самые опытные иезуиты - миссионеры активизировали свою деятельность в
Великом Княжестве Литовском уже через год после Люблинской унии. Вначале
иезуиты старались  не афишировать свою деятельность. Впервые открыто иезуиты
заявили о задачах своей деятельности на белорусских землях в Полоцке,  после
взятия его в 1580 году Стефаном Баторием. Вначале  иезуитов  было всего 13
человек.  Получив в Полоцке  огромные владения, имущество православных храмов,
а затем и сами православные храмы, иезуиты развернули активную деятельность.
Прежде всего, начали гонения на православный народ в самом Полоцке, потом за
его пределами, а затем и по всей Беларуси. Уже в 1585 г. православные дворяне
ВКЛ писали  Киевскому митрополиту Онисфору: «… вдоволь всякого
зла в законе нашем  сталось: насилия святыни, замыкание Св. Тайн, запечатание
церквей святых (прим. -
православных), запрещение звонить, выволакивание  от престола из
церквей Божиих попов, как злодеев, запрещение мирским людям молиться в церквах;
таких насилий не делается и под погаными царями (т.е. турецкими)… Из церквей делаются
костёлы иезуитские, имения Церкви Божьей (прим. -
православной) данные – теперь к костелам привергнуты».
Иезуит Пётр Скарга стал главным идеологом окатоличивания и
ополячивания населения Беларуси и Украины.  В своей книге «О единстве Церкви Божией и о греческом от сего единства отступления» (написанной в 1577 г.), он  выдвинул следующие
требования к Православной Церкви:
•
чтобы Православная Церковь беспрекословно
выполняла  все  требования
  Рима;
•
запретить использование славянского языка в
богослужениях Православной
  Церкви и, отменив
его, заменить латинским или, на худой конец, греческим  языками;
•  Православного Киевского Митрополита (прим. -  Киев  был центром
  православия в ВКЛ)  должен назначать  только Папа  римский;
•
Православные должны признавать и следовать всем
догматам Католической
  церкви и признать
над собой главенство римского Папы;
•
доказывал необходимость слияния православия с
католичеством, при
  обязательном  подчинении
 православного священства  Папе  римскому.
Выдвигал Пётр Скарга и другие неприемлемые для Православной Церкви
требования. Исследователь деятельности иезуитов в ВКЛ и Речи Посполитой историк
А. Попов цитирует, к какому результату своей деятельности призывал иезуит
Скарга  своих сторонников  и последователей: «уравнять
русских (здесь имелся ввиду
белорусский и украинский народы) с поляками в
религиозном отношении так, чтобы между первыми и последними стерлось
национальное различие, т.е. чтобы русские, живущие на восточных границах и
непосредственно соприкасающиеся с Московским Православием, стали бы
поляками не только по религии, но и по духу».
Особенно активизировалась  деятельность иезуитов  после 1585 года,
когда польский сейм официально узаконил католичество в качестве господствующей
религии на всей территории Речи Посполитой. Заручившись поддержкой Рима и
короля Речи Посполитой, иезуиты стали готовить кадры особых миссионеров
(псевдоправославных священников), чтобы с их помощью подорвать Православную
Церковь изнутри. Например, в книге «Лёсы ў гiсторыi»,
белорусский историк Вiтаўт Чаропка рассказывал, что
одним из таких священников был Иосиф Руцкой. По повелению римского папы
Климента VIII он перешёл из католицизма в православие. И впоследствии стал не
только «Атлантом унии», но и основал «Орден Базилиан», главную опору Униатской
церкви. Такие якобы «православные священники» совместно с «нареченными владыками» и всеми получившими православное священство через «подаванье» впоследствии стали ударной силой, пробивавшей в
Беларуси дорогу Униатской церкви.
С разрешения короля, иезуиты подчинили себе образование. Пользуясь тем, что королевские чиновники под
разными предлогами закрывают православные школы, иезуиты начали по всей
Беларуси строить свои католические школы и учебные заведения. Так, например,
они устроили в Вильно школу богословского типа (иезуитский коллегиум).
 Привилеем короля Речи Посполитой Стефана Батория иезуитский
коллегиум в Вильне был преобразован в высшее учебное заведение - академию
(университет). Это решение в 1579 г. утвердил римский папа. Первым ректором
академии стал известный иезуит Пётр Скарга. Сначала обучение велось на
философском и богословском факультетах, позже - на правовом и медицинском.
Количество студентов уже в скором времени достигло более тысячи человек.
В конце XVI и начале XVII веков  кроме Полоцка были  открыты
иезуитские школы в Орше, Витебске, Бресте, Бобруйске, Гродно, Новогрудке и
других городах Беларуси, где издавна жило только православное население. В эти
школы и учебные заведения старались привлечь как можно больше детей белорусской
знати, зажиточных горожан и богатых селян.
Система иезуитского обучения
и воспитания, как и весь образ их действий, были приспособлены к испорченному
вкусу общества, что позволяло иезуитам влиять не только на учащихся, но и на их
родителей. Историк И.А. Чистович в своей книге приводит рассказ об особенностях
обучения в иезуитских учебных заведениях основанный на отзывах того времени: «Шляхта любила роскошь и
великолепие, а что могло быть блистательнее иезуитских процессий, бесед, канонизаций
и диспутов? Шляхта любила свои гербы, а иезуиты любили риторические фигуры:
кому же поэтому было восставать против испорченности вкуса, когда в поэзии
шляхетскую гербовную Литву сравнивали с луною и звездами, называя их
благодетельными светилами отечественного мира, колонны - со столпами отечества,
крест на гербе называли символом
мира, стрелы - признаком высокого полета
и т. д.  Шляхта поверила, что владетели
гербов действительно обладают высокими добродетелями, которые изображены на их
щитах: как же после того им было сердиться на тот орден, который учил в блеске
шляхетском читать похвалу рода и добродетели, который каждого поручика называл
Марсом, плохого рифмача - Аполлоном, каждого аристократа - Юпитером, который
для детей высшего происхождения
назначил особые скамьи? Самолюбие каждого из поляков помогало ему запутываться
в иезуитский сети».
Привлекательность иезуитских школ и
учебных заведений держалась и на возможности их выпускникам продолжать
образование за счёт ордена (т.е. бесплатно) в Европе.
Следует отметить, что основной причиной успехов такой широкой
образовательной деятельности иезуитов являлась постоянная финансовая и
материальная помощи со стороны властей Речи Посполитой. Исследователь
деятельности иезуитов в образовании Д.М. Зайцев приводит
факты показывающие, что иезуиты благодаря поддержке властей Речи Посполитой
смогли “забрать в свои руки треть государственных доходов
Западной Руси”. Это позволяло
иезуитам отчислять на деятельность своих учебных заведений огромные суммы
денег. Но особо следует отметить, что в иезуитских
школах процесс преподавания ставился таким образом, чтобы  внушить учащимся
любовь и уважение ко всему польско-католическому. И.А. Чистович отмечал, что у
учащихся иезуитских школ любовь к народу (прим. - белорусскому и украинскому),
к его обычаям и преданиям,  доблестям  и подвигам были заменены любовью к
духовно-политическому царству (прим. – католическому) на служение которому
учеников готовили. Воспитанники иезуитских школ отучались от употребления
родного языка и заменяли его латинским. Они считали, что показывают свою
ученость, вставляя латинские слова  в свою речь. Более того, буйство иезуитских
школьников, вторгавшихся в православные храмы и оскорбляющих святыни,
поощрялось руководством иезуитских учебных заведений, как выражение ревности по
вере (прим. - католической). В результате получалось, что в иезуитскую школу
или учебное заведение приходил ребёнок белорусом или украинцем, а выпускался
патриотом Польши.
Ученики иезуитских  школ и учебных заведений в своём большинстве
активно помогали полякам в борьбе против белорусов и украинцев, стремившихся к
независимости Беларуси и Украины от Польши. Это было естественным для них
порывом души, так как в иезуитских учебных заведениях  они воспитывались ярыми
противниками тех, кто защищал свои народы от ополячивания.
Особенно рьяно ученики и выпускники учебных заведений
подконтрольных иезуитам боролись с Православием. Иезуитские ученики в те времена
«прославились» тем, что врывались в православные храмы  и срывали Богослужения,
избивали священников и паству. Можно привести один из многочисленных примеров
такой деятельности иезуитских учеников. В 1598 г. православные жители Витебска жаловались, что  ксендз Елиашевич и
иезуитские школьники в Страстную субботу ворвались через притвор в алтарь Свято-Духовского храма
Витебска, где «все ходящее гордо по олтареви и по всей церкви,
где простому человеку не годится входити. Там же на великом престоле Евангелие
и Крест и иные святости шарпали, кидали… и до гробу панского, который стал
посредине церкви, приступивши, сромотные слова мовячи, плащаницу в гроб
положенную шарпали, на сюю и на тую сторону кидали». На просьбу православного священника прекратить
безобразие ксёндз Елиашевич и его студенты-сообщники, бранясь, схватили
батюшку  за бороду  и стали таскать его по церкви, потом долго его избивали и
только в сумерки ушли. На следующий день, в день Светлого Христова Воскресения,
несколько десятков иезуитских школьников снова ворвались в православный храм во
время совершения литургии и «… людей в церкви попихали,
гроб панский обступивши, трясли, перли, пхали, на люди обвалить хотели; а иные
на нем сидели и з иных церемоний шидили, паней и панень  потручали,
шпильками кололи… што все христиане (православные) с покорою терпели». Иезуитским школьникам нужно было вынудить
православных защищать свой храм, тогда бы появился предлог «запечатать» (закрыть)
православный храм и прогнать его священников из-за якобы «злодейского» нападения
православных верующих на иезуитских школьников. Но православные с «полной преданностью воли Божией  миром отвечали на нападки»  иезуитов и этим сорвали их план. Такое
иезуитские школьники, в большинстве своём белорусской и украинской национальности,
вытворяли по всем городам и селам ВКЛ. Многие выпускники иезуитских школ сами
становились иезуитами и расширяли деятельность ордена на землях Беларуси и
Украины. К началу XVIII века иезуиты, при помощи властей Речи Посполитой, создали на
территории ВКЛ 153 центра (из них 79 на землях  Беларуси).
 Через просвещение и книги последователи Скарги внушали белорусам,
что их родной русский  язык (сегодня он
называется «древнебелорусским») является
некультурным, поэтому  образованный человек должен говорить на культурном
польском языке. Через школы и литературу иезуиты воспитывали в белорусских и
украинских учениках преданность Польше, её культуре и языку. Старались внушить
учащимся, что белорусский и украинский языки являются сродными польскому.
Известным примером такой воспитательной деятельности может служить выросший из
иезуитского учебного заведения Виленский университет. М. В. Довнар – Запольский
подтверждает, что сами поляки отмечают огромную роль Виленского университета во
внедрении и упрочении всего польского в белорусском обществе.  Деятельность
иезуитов имела определенный успех. Стоит отметить, что наибольших успехов
иезуиты добились на западных землях Беларуси. Там некоторые элементы польской
культуры закрепились настолько, что сохранились до нашего времени.
Как уже отмечалось, в деле ополячивания иезуиты всегда добивались
наибольших успехов среди магнатов и шляхты. Т.к. приняв католичество
белорусская и украинская знать, получала привилегии равные польским. Уже к
концу XVIII в. белорусская и часть украинской знати уже были практически
ополячены. Ополяченные белорусские и украинские шляхтичи отказывались от
родного языка и переходили на польский, французский или немецкий. Белорусский
историк Дмитрий Кареев  отмечает, что в это время «белорусская и часть украинской шляхты ориентировались на польский
вариант». Доходило даже до
того, что, приняв католичество, дети начинали презрительно относиться к своим
православным родителям, не только при их жизни, но и после смерти. Одним из
таких примеров служит поступок  принявшей католичество Алоизии Хоткевич. По
просьбе иезуитов Алоизия приказала вырыть кости своего православного отца
Александра Острожского, которые покоились в православном храме Богоявления
Господня. Вырытые кости отца Алоизия передала иезуитам, которые перемыли их и
закопали под сводами своего коллегиума, как якобы католические. Это один из
многочисленных примеров стараний окатоличенных белорусских шляхтичей искоренить
даже упоминание о том, что их предки были православными. Кстати, обычай выбрасывать
тела православных белорусов и украинцев из Православных храмов имел у католиков
того времени давнюю традицию. Для примера, можно вспомнить случай с
православной кафедральной церковью Иоанна Крестителя, построенную в Перемышле
ещё князем Володарем. Как только князь Ягайло в 1412 году отдал её латинянам,
из неё тут же были извергнуты погребённые там тела знатных русинов. После этого
церковь была освящена по латинскому обряду. За верность родному белорусскому
языку и культуре ополяченная шляхта презрительно называла православных
белорусов «туземцами», «тутэйшими»,
«русинами».
Иезуиты строго следили за порядком, по которому белорусы и
украинцы, перешедшие из православия в католичество, получали финансовые,
материальные и политические льготы и выгоды. В тоже время, белорусы и украинцы,
не желающие отказываться от православной веры своих отцов и дедов, подвергались
жесточайшим гонениям. Но деятельность иезуитов давала маленькие результаты.
Большая часть белорусских крестьян и горожан, а также небольшой части шляхты,
продолжали сохранять верность традициям и православной вере предков.  Пётр
Скарга возмущался в письме, отправленном в 1590 г. королю Сигизмунду III тем, что крестьяне и горожане из белорусов и
украинцев не желают ополячиваться, потому что не хотят отказываться от своих
национальных традиций и православия, полученных от дедов и отцов: «Трудно обратить русских (прим. – белорусов
и  украинцев), которые отзываются предками и стариною». Надо отметить, что папа римский всегда
поощрительно благословлял  притеснение православных и Православной Церкви.
Можно вспомнить письмо, отправленное 10 февраля 1624 г. польскому королю. В
нём  Римский папа наставлял короля: «Непримиримый враг
католической религии – ересь схизматическая (православие),
чудовище нечестивых догматов вторгается в…
провинции и… осмеливается защищать дело сатаны и грозить гибелью правоверной
истине (католичеству). Встань, о царь… Прими оружие и щит и, если  общее благо требует, мечем и огнем истребляй эту язву». Примеров  истребления православия «огнём» в Речи
Посполитой множество. Один из таких примеров дает история города  Могилёва.
Так, в 1655 году белорусы-католики вместе с поляками
сожгли могилёвский деревянный православный Крестовоздвиженский храм.
Могилевчане обратились к русскому царю с просьбой помочь восстановить храм.
Царь такую помощь оказал,  храм был отстроен заново.

2.3. СОЗДАНИЕ УНИАТСКОЙ
ЦЕРКВИ  (1596 г.)
И ОТНОШЕНИЕ НОВОЙ ЦЕРКВИ
К ПРАВОСЛАВИЮ

       Поняв, что никак не получается силой превратить в
поляков белорусских и украинских крестьян, горожан и патриотическую шляхту, Рим
и правящие круги Речи Посполитой решили создать  Униатскую   Церковь.  По
задумке Рима униатство должно было, постепенно изменив Православие, подчинить
Православную Церковь власти Рима. А польские правящие круги надеялись, что с
помощью униатства удастся так изменить мировосприятие белорусов и украинцев,
что они превратятся в поляков.  Поэтому в 1569 с помощью властей Речи
Посполитой и посланцев Рима на Брестском униатском соборе  была  создана  Униатская
церковь.
Украинский историк
Олексий Григоренко в книге «Унія в історіі України-Русі» на основании
исторических документов показал, как незаконно готовилась церковная уния. Ещё
до создания в Речи Посполитой церковной унии, но, видя к ней подготовку,
депутаты православных воеводств на генеральном сейме 1596 года просили короля
Сигизмунда III, чтобы епископы, которые
отступили от православной веры, были лишены духовного сана и чтобы на их место
были поставлены епископы истинно православные. Король на эту просьбу ответил
отказом. Поведение Сигизмунда ІІІ вполне объяснимо. Историк П. Жукович отмечал, что Сигизмунд III Ваза «воспитанный иезуитами,
всем существом своим преданный иезуитскому ордену, сам бывший членом этого
ордена»,
стремился сделать всё от него зависящие для уничтожения Православия. Тем более,
что к этому времени в Ватикане уже побывали (1595 г.) ещё открыто не
отказавшиеся от Православия епископы Ипатий (Потий) и Кирилл (Терлецкий). Они
были приняты папой Климентом VIII. Во время приема Потий и Терлецкий в присутствии
кардиналов, «облобызав туфли» папе и стоя на коленях, подали прошение
якобы от всех епископов Православной Церкви Речи Посполитой о принятии их в
единение с Римской Церковью.
О прошении следует
сказать особо. Олексий  Григоренко, на основании архивных документов, показал
великий обман, совершенный  Потеем  и Терлецким.  Это прошение никто, кроме
Ипатия (Потея) и Кирилла (Терлецкого), не писал и не читал. Они дали подписать
православным епископам чистый лист, уверив, что затем на нём напишут
утверждённый епископами текст. Но вписали свой текст, отличный от утверждённого
епископами. Этот
подложный документ епископы-отступники и передали папе якобы от имени всех
православных епископов Речи Посполитой. Затем оба епископа-отступника прочитали и
подписали личное признание  католического символа веры (с «Филиокве»), признали
догмат о верховенстве римского папы и постановления  западных Соборов (включая
Флорентийский и Тридентский), т.е. полностью признали свою готовность принять
верховенство католической веры над православной. Этим они нарушили данные им
православными епископами полномочия. После этого акта папа письмом от 7 февраля
1596 г. уведомил короля Сигизмунда III о заключении церковной унии и просил его и
латинских иерархов помогать утверждению унии в Речи Посполитой. А митрополиту
Михаилу (Рогозе) было приказано созвать собор епископов для такого же
исповедания веры, какое продемонстрировали в Риме Ипатий (Потей) и Кирилл
(Тарлецкий).
Православные, видя
наступление ещё более тяжелых времён,  решили воспользоваться разрешением
короля и приглашением митрополита на собор для того, чтобы он стал Собором
Православной Церкви и защитил православие от униатства.  Все прибывшие в 1596
году на Брестский собор сразу разделились на два отдельных собора. Члены
малопредставительного униатского собора не допускали и мысли о возможности
проведения общего (единого) с православными собора. Они понимали, что в случае
совместного собора будут обречены на поражение из-за своей малочисленности и из-за
отсутствия среди униатов выборных от городов и мест Речи Посполитой. Поэтому
униатствующие участники синода три раза отказались от приглашения православных
участвовать в совместной работе на Православном Соборе и, в конце концов,
предали православных анафеме.
Исследуя историю создания
унии украинский историк И.Ф. Оксинюк, основываясь на документах того времени,
показал незаконность решения униатского синода о создании Униатской церкви в
Речи Посполитой. Состав униатского синода собравшегося в Бресте был маленьким и
никого, кроме самих присутствующих, не представлял: один митрополит, пять
епископов, три архимандрита, три католических епископа (папские легаты) и три
королевских посла. Эти несколько отступников от православия, под руководством
папских легатов и королевских послов, выступали якобы от имени всего
православного народа. Униатский синод, выполняя волю папы «учинил исповедание святой (т.е. униатской веры) веры и отдали
послушенство»
папе Клименту VIII и его преемникам. Акт об этом, с подписями присутствующих
членов униатского синода и печатями, был вручен папским послам, а 8 октября
1596 года об этом была издана т.н. «соборная грамота». Так была создана
Униатская церковь, которая признав  над собою главенство римского папы. Но
римский Папа только до времени согласился с существованием в Униатской церкви
православных обрядов и только в одном случае «если эти обряды и
церемонии не противны истине и учению католической веры  и не препятствуют общению с Римской
Церковью».
Но
многие обряды Православной Церкви совершенно отличны от католических и из-за
этого противоречат им. Поэтому, официально объявив, что целью униатства
является якобы всего лишь доброе желание «примирить католицизм с православием», на самом деле Рим ставили
основной задачей униатства  постепенно превратить Православную Церковь в
Католическую.
В тоже время  созванный в Бресте выбранными представителями от
всего православного народа Речи Посполитой  Православный Поместный Собор
бесповоротно доказал незаконность Униатской церкви, созданной в Речи
Посполитой.  На него прибыли выбранные представители от всех православных не
только Речи Посполитой. На Православном Соборе «духовный кол» (круг)
представляли:
•
протосингел Патриарха Константинопольского
архидиакон Никифор и протосингел Патриарха Александрийского Кирилл Лукарис;
•
 митрополит Белградский Лука, епископ Львовский и
Галицкий Гедеон (Балабан), епископ Перемышльский и Самборский  Михаил
(Копыстенский);
•
афонские архимандриты – Макарий (по поручению
епископа Венацкого Панасия), Матфей (от епископа Мукачевского Пантелеимона);
•
девять местных  архимандритов и один игумен;
•
16 протопопов (протоиереев) и наместников;
•
более 200 пресвитеров.
•
Во главе светского, совещательного «кола мирян»
были: воевода Киевский, сенатор князь Константин Острожский с сыном
Александром, воевода Волынский;
•
сенатор Новогрудский Александр Полубенский с
депутатами от шляхты воеводств – Киевского, Волынского, Брацлавского, русского
(Галичского), от Перемышльской земли и Пинского повета. Все они прибыли с
письменными наказами от своих доверителей;
•
 с инструкциями на Православный Собор прибыли
также послы (представители) от городов: Вильны, Львова, Пинска, Бельска,
Бреста, Подгаеца, Галича, Киева, Скалы, Брацлава, Каменец-Подольска, Владимира,
Минска, Слуцка, Луцка и многих других городов;
•
 Виленское православное братство прислало 8
послов, Львовское прислало 3 и т.д.
Вспомним, что на Униатском  соборе (объявившем создание Униатской
церкви якобы от имени православного народа) участвовало всего 15 человек.
Поэтому только этот величественный, истинно церковно–всенародный Православный
Собор мог на законных основаниях говорить и решать от имени всего православного народа,
представителем которого являлся.
Православный Собор осудил и отверг Унию и лишил сана всех
епископов, которые её приняли. Православные понимали, какое наступает для
православия печальное время, поэтому решили до конца защищать свою родную
Православную Церковь. Было принято заявление: «Мы даем обет веры, совести и чести, за себя и своих потомков, не
слушать этих осужденный соборным (православным) приговором
митрополита и владык, не повиноваться им, не допускать их власти над нами, а.
напротив, сколько возможно, противится их определениям, действиям и
распоряжениям и стоять твердо в нашей святой вере…».
 Приведённые факты позволяют утверждать, что Униатская церковь,
созданная  в Речи Посполитой  на  основании
подложного  документа  и  утверждённая несколькими никого не представляющими
епископами-отступниками, является  незаконной не только с церковной, но и с юридической
стороны.
            Постановления
двух соборов, одновременно состоявшихся в Бресте 6-10 октября 1596 года, были
представлены королю Сигизмунду ІІІ. Но, как и
предвидели защитники Православной Церкви, королевское утверждение получила
только просьба крохотного униатского собора. Отныне Православие в Речи
Посполитой фактически становилось вне закона. Так, решением короля-католика,
все права, исконно принадлежащие Православной Церкви, насильственно
передавались незаконно созданной Униатской Церкви.  Здесь следует ещё раз  вспомнить, что униатство
Ватиканом и властями Речи Посполитой  задумывалось, как промежуточная церковь,
как переход от православия к католичеству, а затем от белоруской и украинской
культур к польской. Так называемые  «православные священники», особенно из
получивших подаванье, открыто говорили о корыстных причинах принятия
католичества или перехода в унию: «… когда поддадимся под рымского папу, то не только
будем сидеть на епископиях наших до самой смерти, но и в лавице сенаторской
засядем, вместе с римскими епископами и легче отыщем имения от церкви
отобранные».

          Особым старанием и ревностью в деле
насаждения унии отличались епископы Кирилл Терлецкий и Ипатий Потей. Так,
например, в 1597 году Кирилл Терлецкий со своими вооружёнными людьми (числом в
несколько сотен человек) напал на Жидичинский православный монастырь на
Волыни. По его приказу стены монастыря были взломаны, всё имущество разграблено,
а сам монастырь Тарлецкий попытался насильственно забрать  себе. В этот раз
попытка не удалась. Но вскоре королевский суд присудил Терлецкому этот монастырь
на том основании, что православный настоятель монастыря епископ Гедеон Балабан
был  предан церковному отлучению Брестским униатским собором (хотя такой
собор на это не имел права). Преуспевал в насилиях над православными и Ипатий Потей. Он
хватал православных священников и сажал их в тюрьмы, другим для позора брил
бороды и головы, третьих выгонял из храмов и подвергал разным истязаниям.
Наиболее же упорных православных священников выставлял в глазах
правительственных властей как бунтовщиков и самостийно предавал суровым
карательным мерам. Нередко в сопровождении своих вооружённых слуг Потей
вторгался в православные храмы и монастыри, арестовывал священников, грабил и
осквернял храмы, забирал святые антиминсы и этим лишал православных
священников возможности совершать литургию. Можно вспомнить, как он поступил в
1596 году с церковью св. Илии во Владимире-Волынском. Когда же Потей в 1600 г.
стал униатским митрополитом, то с особым ожесточением стал преследовать
православные братства. У них отбирал церкви и школы, разгонял священников и
учителей, предавал православных братчиков анафеме, ходатайствовал перед королем
об отобрании от православных братств королевских грамот на привилегии. Особенно
обрушился он на Виленское братство, у которого отнял Св. Троицкий монастырь со
школой и типографией и всё отнятое отдал униатам. Но, несмотря на  действия
Потея, Виленское братство при помощи двух знатных женщин из рода Воловичей
сумело основать новый монастырь Святаго Духа, который располагался недалеко от
отобранного униатами Свято-Троицкого. Только за один 1609 год Потей захватил
все православные церкви в Вильне, кроме Свято-Духовской. Распространяли унию
такими же методами другие епископы-отступники и многие униатские священники.
Кстати, показательны и судьбы детей епископов-отступников. Для примера можно
привести историю жизни сыновей одного из основателей унии Ипатия Потея. Его
сыновья, пользуясь личным покровительством папы Климента VIII к их отцу, получили
воспитание в лучших латинских школах и стали католиками, а не униатами.
Деятельность униатских
епископов и священников является ярким показателем того, каким образом
создатели Униатской церкви и униатское священство выполняли объявленную Римом
задачу Униатской церкви «способство- вовать единению Православной и Католической
церквей».

Но,
оказались напрасными надежды ушедших из православия в униатство епископов и
священников на скорое обогащение, на  уважение со стороны польско-литовских
властей и католической иерархии. Это объяснялось тем, что польско-литовские
власти и Католическая церковь относились к униатству как к временной,
промежуточной церкви, существующей только для перевода  православного народа в
католичество. Прежде всего, такое мнение подтверждалось отношением католического епископата, да и самих католиков,
к униатам. Униатский митрополит Иосиф Рутский жаловался в Рим: «Нас не признают истинными епископами, равным бискупам латинским, а
считают низшими их… Наш митрополит и епископы не имеют в государстве никакого
значения. В собрания дворянства нас вообще не допускают… и нужно много
покорности, просьб, заискиваний, чтобы получить там место для сидения,
приличное нашему сану. Когда мы… приезжаем на сеймы, нас там заставляют стоять
позади сенаторов, вместе с простыми  священниками латинского обряда (католиками), к унижению нашего
иераршего сана и к посмеянию от схизматиков (православных)». Ещё одной причиной негативного отношения
окружающих к униатским епископам было нравственное состояние   самих этих
епископов. Одним из примеров может служить Афанасий Крупецкой, бросивший
православие в 1610 году за обещание сделать его униатским  епископом.
Современники так описывали его жизнь: «Посмотрите на… отца
Крупецкого. Этот пропил кресты, чаши, евангелия и кадильницы, а ризы, стихари и
другую церковную  утварь, пожертвованную для богослужения, подарил
прелюбодейкам на кофточки, и многие другие беззаконий натворивши, к той же унии
перешёл».  Прославился безнравственной жизнью и Кассиан
Сакович, бросивший православие ради возможности быстрого обогащения в
униатстве: «… наконец, ведя жизнь распутную, мужа от жены убил
и переехал в Киев». Или Иннокентий Винницкий, который
присутствуя,  на Люблинском съезде 1680 года тайком от православных  обязался
принять унию, если будет посвящен в униатские епископы. Став униатским
епископом начал свою деятельность с отбирания церквей у православных для
передачи их в собственность Униатской церкви. Не менее убогое нравственное
состояние было  у большинства других иерархов бросивших православие за
возможность быстрого обогащения в униатстве за счёт грабежа православных храмов
и монастырей. Современники писали о таких перебежчиках: «Из них не один не перешёл к унии ради спасения души, а всё ради
сладострастия и земных достатков». Стоит ли удивляться
той презрительной брезгливости, с которым католики относились к униатским
иерархам.
По этой причине, т.е. боясь позора и насмешек, многие
белорусские и украинские шляхтичи и магнаты, соблазнённые материальными и
политическими
выгодами, стали переходить из  православия  прямо в  католичество, минуя
Униатскую церковь. Историк Густова Л.А. отметила в связи с этим интересный факт
«… белорусская шляхта, принимая католичество,
изменяла и свою национальность,  исповедуя себя не «русскими», как прежде,
а поляками». Некоторые украинские историки отмечают,  что те же процессы
происходили и с украинской шляхтой при принятии католичества. Это было выгодно
польско-литовскому правительству и Риму, т.к. перешедшие в католичество
белорусы и украинцы  быстро становились ярыми патриотами Польши. Любой
противник Польши, независимо будь то русский, белорус или украинец,   теперь
становился их личным врагом.
 Белорусские ученые Г.Я. Голиченко и В.П. Осмоловский
показывают результат такой деятельности властей Речи Посполитой и Рима на
примерах  XIX - начала ХХ веков. Несмотря на то, что с конца XIX  века  название
«белорус» постепенно
распространялось и на часть жителей Литвы, оно продолжало сохранять определение
национальности по религиозному признаку. Так  во второй половине XIX века в Витебской губернии, Минском и Борисовском
уездах католиков называли «литвинами», а православных «белорусами». Другие историки также отмечают, что даже в начале XX  века
шляхта и мещане городов Беларуси свою этническую принадлежность  связывали с
религией: католики часто называли себя «поляками», а православные «белорусами» либо «русскими». Говорят, что и в сегодняшней
Польше иногда встречается общее название для  белорусов и украинцев – «русины». В связи с этим можно вспомнить
утверждение М.В. Довнар-Запольского о том, что только православные белорусы не
поддавались ополячиванию: «Только православные белорусы
оказались более устойчивым элементом, католики же, к сожалению, такой
устойчивости не оказали». Это показывает, что чем успешнее проводился перевод белорусов и
украинцев в католицизм и униатство, тем успешнее шел процесс их ополячивания.
Принявшие католичество, ополячившиеся белорусы и украинцы сливались с литовцами
и поляками в единый народ. Литовский ученый Э. Гудавичюс подтверждает это: «В плане социальном мы наблюдаем  консолидацию господствующих
классов… Русинская элита (белорусская и украинская) считает
Литовское государство своим, принимает католичество… В процессе культурного
единения в XVI в. формируется так называемый «политический народ» ВКЛ  В XVII-XVIII вв. этот процесс развивается (польское влияние выступает как
важнейший фактор, объединяющий литовскую и русинскую шляхту)». Следует отметить, что в те времена белорусы ставшие католиками и униатами
интересы своей  родной Беларуси связывали только с интересами Польши. Они
считали Беларусь неотделимой частью Польской территории, т.к. воспринимали Речь
Посполитую прежде всего своей родной Великой Польшей.
Но вернемся в XVII век. Как и раньше, все усилия
польско-католических властей внедрить унию в широкие слои белорусского и
украинского народов больших успехов не имели. Епископ Луцкий и он же коронный
канцлер Андрей Липский писал: “Моя епархия
полна схизматиков (православных), настоящих униатов мало, нередки случаи обратного перехода в
схизму. Да и не удивительно... ни
духовенство, ни шляхта, ни простой народ унии не сочувствуют”. Другой католический епископ доносил в Рим: “Уния прививается очень плохо, униатов очень мало. Зато бесконечно
велико число дизунитов (прим. - противников
унии) упорно держащихся своей схизмы (т.е. православия). Из духовенства переходят немногие, ещё
меньше из простонародья. Да и на этих, принявших унию, нельзя положиться... они
спосбны из-за всяких пустяков вернуться к прежней вере”. Приведенные высказывани из официальных докладов униатских и
католических иерархов показывают насколько чужда была Униатская церковь
белорусскому и украинскому народам. Даже в XVII веке наши
православные белорусские прадеды  продолжали ощущать себя частью общерусского
православного мира и этим отделяли себя от всего польско-литовского. Одним из
многочисленных примеров такого отделения  служит копия письма-документа 1655
г., «Челобитная населения Могилёва царю Алексею
Михайловичу с просьбой прислать русские войска для обороны города  от
польско-литовских войск».
Для скорейшего насаждения Униатской церкви правящие круги Речи
Посполитой постоянно усиливали террор по отношению к православным, стремясь,
таким образом, силой втолкнуть их в униатство или католицизм. Видя  всё это и не находя
защиты православным со стороны короля, князь К. Острожский  устроил в 1599 году
съезд в Вильне. На съезде, кроме него самого, присутствовали: митрополит
Велиградский Лука, бывший на соборе в Бресте, Дубенский игумен Исаак и
архидиакон того же монастыря Гедеон, а также много представителей от
православных Речи Посполитой. Был составлен акт, в котором писалось о жизни
православных: "Большая
часть церквей и монастырей постыдно разграблена, над живыми проливается кровь,
над мертвыми совершаются зверские поругания, запрещены: строение церквей,
свободные собрания на богомолье, погребение и другие христианские обряды, даже
в церковных проповедях (прим. –католических и униатских)  высказывается сильное
против нас возбуждение народа, с указанием средств истребить нас и с обещанием
за то благословений и наград". Но король и правящая верхушка Речи Посполитой
проигнорировали обращение православного съезда.
Через несколько лет, в
1607 году, состоялся съезд шляхты в Сандомире. Православные участники съезда
постановили вновь просить короля уничтожить унию, а епископов, принявших её,
лишить должностей. Просили так же все иерархические должности Православной
Церкви раздавать только истинно православным. Король, желая успокоить
возмущение православных, пообещал им свободу исповедания, но униатских
епископов оставил на местах. А в конституцию Варшавского сейма 1607 года даже
была внесена статья "О религии греческой". По этой статье король обещал не нарушать
прав Православной Церкви, не запрещать православным исполнять свои религиозные
обряды. Но, как и раньше, все эти решения в пользу православия остались мёртвой
буквой без практического применения. Православные послы продолжали представлять
просьбы о защите православной веры на каждом сейме, но их просьбы, как и
раньше, не исполнялись.
Положение
православных в Речи Посполитой из года в год всё более ухудшалось. Яркую
картину тяжёлого положения Православной Церкви нарисовал в своей речи волынский
посол Лаврентий Древинский, произнесённой в присутствии короля на Варшавском
сейме в 1620 г. Он вновь повторил жалобы православных на гонения со стороны
униатов и католиков: "Уже в больших городах церкви запечатаны, имения церковные
расхищены, в монастырях нет монахов, - там скот запирают; дети без крещения
умирают; тела умерших без церковного обряда из городов, как падаль, вывозят…
скажу, что во Львове делается: кто не униат, тот в городе жить, торговать и в
ремесленные цехи принят быть не может; мертвое тело погребать, к больному с
тайнами Христовыми открыто идти нельзя. В Вильне, когда хотят погребсти тело
православного, то должны вывозить его в те ворота, в которые одну нечистоту
городскую  вывозят. Монахов
православных ловят на вольной дороге, бьют и в тюрьмы сажают. В чины гражданские
достойных и ученых не производят потому только, что они не униаты; простаками и
невежами места наполняют в поношение стране нашей... Уже 20 лет на каждом
сеймике, на каждом сейме горькими слезами молим, но вымолить не можем, чтобы
оставили нас при правах и вольностях наших».
Униаты,
поддерживаемые властями и Ватиканом, продолжали  свирепствовать по всей Речи
Посполитой. В Турове и других городах Беларуси они силой забирали себе
православные церкви и присваивали церковную утварь. В Орше, Могилёве и
Мстиславле не позволяли православным молиться даже в шалашах. В Минске землю,
принадлежащую Православной Церкви, отдали на постройку татарской мечети. В
Бельске (Гродненшина) объявили: «Если
кто из мещан пойдет в крестном ходе православных, будет покаран смертью».
А
в Полоцке, Витебске, Могилёве и в других городах действовал беспредельно
преданный католицизму униатский епископ Иосафат Кунцевич. В переизданном на
Западной Украине в ХХ веке «Житії святого великомученика Иосафата» приведены следующие слова
Кунцевича: «Подай
се Боже, щоб я міг за Христа, за віру з ,еднанну , за
церкву  і за першість  папи (прим. – папы римского) життя віддати !”. Кунцевич жил в Полоцке, но
разъезжал по всей епархии с погромами православных. Давно известно всё, что
творили униаты над православными по приказаниям Кунцевича, поэтому нет смысла
останавливаться на этом подробно. В 1623 году Кунцевич был убит православными
горожанами Витебска, доведёнными его зверствами до крайнего отчаяния. Тело
униатского епископа бросили  в  Двину.
Польско-литовская власть жестоко отомстила за
смерть своего епископа. По приказу короля в Витебск прибыло войско, и через три
дня формального суда, были казнены  два бургомистра и 18 горожан. Имения
казненных и ста других горожан были конфискованы, многие жители были изгнаны из
города. Витебск потерял магдебургское  право и все свои привилегии, городскую
ратушу поляки разрушили, колокола с православных церквей  сняли и два
православных храма разрушили до основания. Римский Папа Урбан VIII требовал от короля продолжения  мести за смерть Кунцевича и предавал анафеме тех
католиков, которые возражали против меча на виновников его убийства. Рим
объявил Кунцевича
святым Католической церкви.
Римский
Папа патетически писал польскому королю: «Кто даст очам нашим источник слез, чтобы
могли они оплакивать жестокость схизматиков и смерть Полоцкого архиепископа?
Где столь жестокое преступление  вопиет о мщении, проклят человек, который удерживает меч свой от
крови! Итак,
могущественный король! Ты не должен удерживаться от меча и огня. Да почувствует
ересь (т.е. православные), что за преступлениями следует наказание. При таких
отвратительных преступлениях милосердие есть жестокость». Странная логика, когда католики и униаты всячески мучили
православных белорусов и украинцев, издевались над ними, это не было
преступлением. Когда же доведённые до последней черты отчаяния белорусы и
украинцы пытались защищаться, то их сразу объявляли преступниками и жесточайшим
образом наказывали или казнили.
Кстати, сегодня в Беларуси и на Украине есть
люди, оправдывающие эти антиправославные зверства. Они аргументируют это тем,
что антикатолические и антиуниатские выступления православных якобы были
«антигосударственными» и поэтому любые преступления против них оправданны
защитой интересов государства
     Не легче православным жилось и в сёлах. Там
паны католического и униатского исповедания самовластно хозяйничали и
распоряжались в православных церквах. Они силою, побоями и пытками принуждали
православных священников переходить в унию, у непокорных отнимали всё имущество
и изгоняли. Бывали случаи, когда шляхтичи-католики побоями принуждали
православных священников впрягаться в телеги вместо лошадей и перевозить грузы,
а затем, избивая, заставляли этих священников есть сено. Издевательства над
сельским православным священством были нормой. Если же прихожане защищали
своего православного священника и не принимали униатство, то паны отдавали
церковь в аренду любому заплатившему деньги. Арендаторы хозяйски владели
ключами от церкви и брали огромную плату за каждую службу. Как правило, они
хозяйничали грубо и кощунственно.
      Приведенные факты показывают, что Униатская
церковь являлась по своей сути орудием для уничтожения Православной Церкви и
поэтому властям Речи Посполитой и Риму была выгодна. Уничтожение православия
позволило бы изменить национальное самосознание белорусов и украинцев, что в
свою очередь способствовало превращению их в поляков.

2.4.УСИЛЕНИЕ КАТОЛИЦИЗМА
И УНИАТСТВА
В те времена католики и
униаты, не стесняясь, присваивали православные святыни и иконы. Одним из
примеров этого может служить история Белыничской иконы Божией Матери.

Белыничская икона Божией
Матери.

Поселение Белыничи  находится
в 35 километрах от Могилёва. О  появлении и судьбе иконы на  Могилёвщине рассказывают
белыничские старожилы и материалы из исторических источников: «Ушедшие из Киева после
нападения на него Батыя в XIII веке  монахи остановились в лесу у притока
Днепра – реки Друти. Здесь они основали православный монастырь с храмом во имя
пророка Божия Илии и поставили в нём принесенную с собой византийского письма
икону Божией Матери. С первых же дней от иконы исходил сильный свет, и от этого
сияния ночи становились белыми. Возникшее здесь селение  с тех пор стали
называть Белыночи или Белыничи. В 1622 году литовский гетман Лев Сапега
построил здесь, на территории, принадлежавшей православному монастырю,
деревянный католический храм для монастыря кармелитов. Кармелитские  монахи
завладели иконой во время неожиданно возникшего пожара православных храма и
монастыря».
Изображение Богородицы на
иконе православного византийского типа. На иконе  изображены Благословляющий
Богомладенец на правой руке Богоматери и со скипетром в левой руке. Чтобы
доказать принадлежность иконы католикам, ксендзы в 1761 году изменили вид
иконы, пририсовав на главе Богомладенца и Богоматери короны, какие бывают на
католических иконах. Но ксендзы не смогли полностью уничтожить надписи на
иконе, а они  традиционно греческие. Только в 1863 году по предложению
министерства внутренних дел архиепископ Могилёвский  Евсевий провел архивные
изыскания и доказал принадлежность Белыничской иконы православным. Есть и
другие примеры захвата ксендзами и униатскими священниками православных
святынь.
Но, несмотря на все
препятствия, чинимые королевской властью, Православная Церковь продолжала жить
в Беларуси. Так, в специальном выпуске музея истории Могилёва «Магілёўская
даўніна» (1995) рассказывается о
православных храмах и священниках Могилёва того времени. В 1619 году по указу
Сигизмунда III все православные храмы
города Могилёва отдавались в собственность униатскому архиепископу Иософату
Кунцевичу. Епископ Кунцевич попытался командовать православными  священниками
Могилёва, но получил отпор. Тогда Кунцевич объявил, что не подчиняющиеся ему
священники будут изгнаны из храмов. На это батюшки ответили униату, что, даже
если православные храмы будут закрыты, они все равно будут продолжать служить.
С этого времени могилёвские православные священники, как и все православные
священники, изгнанные католиками и униатами из храмов в разных местах Речи
Посполитой, продолжали проводить литургии в лесных шалашах, частных домах и
даже в будках. Часто это делалось тайно из-за постоянных нападений королевских
войск,  католических и униатских фанатиков. Ещё одним подтверждением
тяжелейшего положения православного священства в Речи Посполитой
может служить один из многочисленных случаев того времени. В 1644 году
в Бельске по приказу униатского священника Ивана Милашевского, прямо на улице
схватили православного священника, шедшего оказать помощь больному человеку.
Милашевский и его слуги сбили священника с ног. Таскали его за волосы по улице,
 давили коленями, сдернули с него одеяние и до
полусмерти избили. У лежащего в беспамятстве и истекающего кровью православного
священника униаты отобрали крест и всё, что он нёс больному.
В связи со всеми этими
фактами вызывает удивление утверждение, что Униатская церковь была создана
Ватиканом и властями Речи Посполитой для «примирения католиков и православных». Интересные, однако,
способы «примирения
с православными»
употребляли в те времена власти Речи Посполитой в союзе с католиками и
униатами.
Любые попытки белорусов Речи Посполитой восстать против
польско-литовских  угнетателей, для сохранения своей культуры, языка и
православной веры жестоко подавлялись. Так в 1648 году войско гетмана
полного Януша Радзивилла ворвались в город Туров. Перед этим восставшие
покинули город, чтобы спасти от наказания мирное население не принимающего
участие в восстании. Но польско-литовское войско вырезало всех жителей города
от грудного младенца до глубокого старика, а сам город был сожжён. Такая же
участь постигла Мозырь и некоторые другие города. По приказу Радзивилла  в
Бобруйске у 800 человек отсекли руки, 159 человек обезглавили,  для устрашения
населения несколько десятков горожан  были посажены на кол.
В 1654 году жлобинский войт писал мещанам Могилёва, что «польское войско, как могло, наипаче же, укрепя великие загоны,
нашествия мучительские чинят людем, рубят городы и деревни от основания
искореняют». В другом письме, переправленном могилевчанам, рассказывалось, что
поляки и литовцы «… уезд опустошают и людей секут и места и
деревни жгут». Тогда могилевчане обратились с просьбой о помощи
и защите в Москву т.к.: «Неприятельское  войско литовское близко
города… будучи великой силой обиды чинят и в город Могилев идти умышляют».  Жители Могилёва просили русского царя, чтобы
он  для защиты «город Могилев пушками и ратными людьми и порохами
вспомочи изволил».
Польско-литовские зверства привели к тому, что во многих городах и
сёлах, до этого населенных белорусами, белорусского народа оставалось мало.
Впоследствии некоторые из этих поселений были заселены людьми не
восточнославянскими.
Положение Православной Церкви и православных жителей Речи
Посполитой в XVII–начале XVIII века не отличалось от предыдущих времён.
Католики и униаты, при поддержке королевской власти Речи Посполитой, открыто и ничего не боясь, издевались над православными. В книге «Унія в історії Україны-Руси» приводятся исторические факты
притеснений, испытываемых православными: «… 2 травня 1634 року католики в Луцьку  провели хресний ход... і ніз того, ні з сього близько 100 чоловік,
озброених шаблями, кортиками і рушницями, увірвалися в православний
Хрестовоздвиженський  монастир... ввірвались до церкви, перекинули підсвічники,
зірвали завіси... кинулися в братські келії, в училище і в богадiльню: били, рубали і кололи як
учнів, так й іноків, стариків і бабусь. Ігумену Ісаакію нанесли побої камінням
і цеглинами на руках і плечах, вчителю Босинському відрубили палець на руці,
багатьом розбили голови, вибили очі й зуби. Потім розбили двi скрині з грішми і гроші
викрали. Спричинили й іншу шкоду».  Но на этом погромщики не
успоколились. Через несколько дней они опять стали убивать и калечить
православных: «... потім ходили
вулицями, виловлювали і мучили православних; в сутінках схопили дворянина Івана
Ломинського, що прислуговував епископу Луцькому Афанасію Пузині (православному епископу), і перед будинком ксьоендза Ласького, з його благословаення,
забили до смерті палками...».
Сегодня не всем известна причина, по которой казаки выбрали главой
антипольского и антикатолического восстания  1648 года именно гетмана Богдана
Хмельницкого.

Богдан Хмельницкий
По своему рождению и положению он был  феодалом –
землевладельцем. Имел высокий уровень образования. Начал своё обучение в
киевской братской школе, а после её окончания поступил в Иезуитский коллегиум в
Ярославле, а потом
и во Львове. Интересно то, получив прекрасное образование и в совершенстве
овладев польским языком и латынью, Хмельницкий не перешёл в католичество и
остался верен отцовской вере - православию. Позже он писал, что западные
христиане «не
смогли добраться до самых недр его души». Кроме своего  родного малорусского языка, свободно владел польским и латинским, а
впоследствии самостоятельно овладел ещё турецким и французским. Отличался
воинским профессионализмом. Казацкие отряды, возглавляемые Хмельницким,
неоднократно устраивали успешные походы на турецкие города. Наиболее известен
поход 1629 г., когда казаки, под его начальством, побывали под самым
Константинополем и вернулись с богатой добычей. Когда на польский престол
вступил Владислав IV, и началась война с Московским государством, Хмельницкий
воевал на стороне поляков. В 1635 во время  одной из стычек под Москвой спас   короля
от русского плена и получил ценную и знаковую награду - золотую саблю. В
то время это считалось великой наградой. В 1645 г. король задумал без согласия
сейма начать войну с Турцией, и свой план доверил только Богдану Хмельницкому. По поручению короля Хмельницкий прибыл во
Францию, где совещался с графом Брежи, назначенным на пост посланника в Польшу.
Эта встреча показатель безграничного доверия Богдану Хмельницкому со стороны
короля Речи Посполитой. Оставаясь православным, он много раз входил в состав
депутаций для представления сейму и королю жалоб на насилия, которым
подвергались казаки. Благодаря его умению находить компромиссные решения, Речь
Посполитая избежала нескольких больших казацких восстаний. Всё это показывает
огромные заслуги Хмельницкого перед Польшей. Но, как это часто тогда  бывало,
католическая Речь Посполитая сразу отвернулась от православного Хмельницкого,
когда у него случилось горе.
  В отличие от многих украинских шляхтичей, Хмельницкий не перешёл
в католицизм или униатство, сохранил преданность  православной вере. За
верность православию Хмельницкому и его семье приходилось много страдать. И
трагический случай, произошедший с  сыном в 1646 году, заставил Хмельницкого
пересмотреть свое отношение к Речи Посполитой. У Хмельницкого был небольшой
хутор Субботово, близ Чигирина. Польский шляхтич подстароста Даниил Чаплинский,
сосед Хмельницкого, неоднократно издевался над членами его семьи. Будучи
католиком подстароста получал удовольствие, показывая свою силу над
православной семьей. Несколько раз сковывал цепями членов семьи Хмельницкого и
любил издеваться над его малолетним сыном. Однажды, пользуясь отсутствием Богдана и
чувствуя свою полную безнаказанность, польский пан напал на Субботово, всё
разграбил. Силой увез женщину, с которой Хмельницкий хотел обвенчаться.
Чаплинский заставил её обвенчаться по католическому обряду. И войдя в раж,
беспричинно приказал так высечь маленького сына Хмельницкого плетьми, что мальчик
скончался от полученных ран.
Все обращения православным Хмельницким в королевский суд с просьбой
наказать убийцу сына и к самому королю, оказались бесполезными. Если бы Богдан
Хмельницкий
перешёл в униатство или стал католиком, то его бы сразу стали защищать законы
Речи Посполитой. И в этом случае убийца его сына был бы наказ по всей
строгости. Но Хмельницкий  не желал предавать веру  отцов и поэтому не мог добиться в Речи Посполитой, для
которой столько полезного сделал,  справедливости. Видя его настойчивое
стремление законного наказания подстаросты–католика, власти Речи Посполитой
арестовали Хмельницкого и замыслили  его убить. Из-за угрозы жизни он вынужден
был бежать  в Запорожскую Сечь.
Хмельницкий
тайно собрал казаков и сообщил им о намерении искать справедливости с оружием в
руках. Казаки поддержали его и в начале 1648 года провозгласили своим гетманом.
Так Хмельницкий стал во главе восстания малорусского православного  народа
против властей Речи Посполитой.  Украина теперь стала называться Гетманщиной.
Под знамёнами Хмельницкого собралось небывалое по численности войско - до
100 тысяч человек. Это стало началом войны запорожцев за независимость. Вместе
с татарами им удалось одержать ряд блистательных побед над поляками: под
Жёлтыми Водами, Корсунем и Збаражем. Глядя на такие успехи, православные
крестьяне и горожане бросали свои жилища, организовывали отряды и громили всё
польско–католическое. Это вызвало шок у  властей Речи Посполитой и удивление за
рубежом. Одна из английских газет того времени писала: «Польша в пыли и крови
пала под ногами казаков».
Если православный шляхтич, сделавший столько полезного для Речи
Посполитой и не раз спасавшие её от казацких восстаний, оказался совершенно
бесправными, что можно говорить о положении православных крестьян и горожан.
Историк П. Паламарчук приводит цитату из  договора конца XVII века между владельцем имения в Берестечке
шляхтичем Александром Пропским и арендатором Абрамом Турейским. Шляхтич
передает арендатору маетности с правом казнить крестьян «смертию за ослушание,
неповиновение и упорство при отбывании повинностей».
Вполне естественно, что православные белорусы сочувственно
отнеслись к универсалу Богдана Хмельницкого от 28 травня (мая) 1648 года
призывающего всех кому    ”мила віра
благочестива (православие)” на восстание против польского
национально-религиозного гнёта. Богдан Хмельницкий так объяснял причины
восстания против польско-литовской католической власти: “Причиной, понудившей казаков  восстать против ляхов, было не то,
что ляхи несправедливо отбирали у нас поселения и дома, не то, что лишали нас
земной отчизны, и не то, что отягощали немилостиво работами, подобно фараону, -
всё это не отказались бы терпеть казаки, - но то, что ляхи, принуждая
отказаться от православных догматов и присоединиться к заблуждению, злобным
юродством разоряли мысленные селения и дома нетленных душ”. Белорусы испытывали из-за польско-литовской  католической
власти те же мучения, что и украинцы. Поэтому белорусский православный народ
откликнулся на клич Богдана Хмельницкого  и  поддержал его войско.
В этот же исторический период усилилось притеснение белорусского и
украинского языков. В частности, в 1696 году  « Пастанова
ўсеагульнаяй канфедэрацыі саслоўяў Рэчы Паспалітай аб складанні ў Вялікім
княстве Літоўскім усіх рашэнняў толькі на польскай мове» было утверждено «З гэтага часу ўсе
рашэнні павінны складацца на польской мове; усе ранейшыя акты, запісы, рашэнні
і паказанні захоўваюць сваю сілу». Таким образом решением Варшавского сейма всем жителям, проживающим на
территории ВКЛ в качестве государственного был назначен только польский язык.
Причём польский язык насаждался силой и без учета желаний и интересов белорусов
и украинцев. Для его внедрения применялось требование говорить на польском всем
занимающим государственные должности. Таким образом решение сейма поощряло деятельность по  искоренению белорусского и украинского языков.
Отныне не только все делопроизводство в ВКЛ должно было производиться только
на польском языке, но повсеместно под любыми предлогами стали
сокращать обучение детей белорусскому и церковнославянскому языкам. Это ещё
одно подтверждение того, что вся государственная политика польских властей была направлена на
дальнейшее укрепление бесправия и беззащитности православных белорусов и украинцев.
Всё это делалось в комплексе с попыткой уничтожения влияния
православных на процессы, происходящие в государстве. Белорусский ученый И. Мартынов отмечает: «Каждый король Польши, начиная с Яна Казимира (1648-1668),
вступая на польский престол,  обязывался  не допускать к выборным магистратским
должностям лиц православного исповедания. В 1699 году этот обычай был закреплен
законодательно».
Здесь же следует сказать и о растущем влиянии латинской культуры на
богослужебный и разговорный языки униатского священства и части прихожан
Униатской церкви.
Морозов  С. В.,  Беднов
В. А. , Суша А. А. и другие историки отмечают, что в конце XVI–первой половине
XVII вв. в Греко-католической церкви начался процесс мощного наступления
польского и латинского языков. В результате, в употреблении униатским
священством и монахами польский язык стал постепенно вытеснять
церковно-славянский и старобелорусский языки. Многие исследователи отмечают,
что в это время  униатское церковное руководство, духовная интеллигенция и
базилианское монашество всё более используют польский язык и латынь, а уже в
XVIII–нач. XIX вв. польский язык употребляют на всех уровнях униатской
иерархической лестницы. Подтверждением этого является и то, что в библиотеках
униатских монастырей больше всего было литературы на латинском языке. Униатские
монахи-базилиане, белорусы по происхождению, открыто гордились своим неумением
читать по-славянски, считая для себя родным польский язык.  Кстати, в
середине XVII–XVIII вв. большинство униатских историков, теологов, филологов
писали на латинском и польском языках. Из-за этого между православными и
униатами постоянно возникали споры о богослужебных языках. Православные,
стремясь сохранить родной церковно–славянский богослужебный язык, обвиняли
униатов в отступлении от чистоты совершенного церковно-славянского языка к
«несовершенному лядскому (польскому)» и  особенно латыни. Униаты в свою очередь
доказывали преимущество латинского и польского языков в богослужебной практике.

       Окончательно
утвердилось вытеснение церковно – славянского  языка из униатского богослужения
после  Замойского собора 1720 г. Собор постановил  печатать малый и
великий катехизисы  на «посполитой» мове и запретить использовать в
богослужении Униатской церкви не униатские книги. Все замечания и правки в
богослужебных текстах теперь делались только на латинском и польском языках.
Литургии стали служиться по тетрадям, в которых славянские слова были
написаны латиницей. А в молитвенники в обязательном порядке записывались т.н.
«набожные песни», в которых утверждались униатские догматы. Так, например, в
униатском богослужебном обиходе использовался «Богогласник» с «набожными
песнями». В нём вместе с другими «нововведениями» был помещён и католический
догмат о непорочном зачатии Пресвятой Богородицы её матерью Анной. Такой приём,
когда в вероисповедальных книгах через понятные им песни народу внушалось не
православное мировосприятие, стал обычный для униатов. К началу XIX в. этот
«Богогласник» из униатского приходского литургического обихода окончательно
вытеснил богослужебные книги, написанные на церковно – славянском языке.
Произошли и некоторые изменения в Служебнике. Например, в Ектениях теперь
поминался римский  папа, а в чине Таинства крещения некоторые православные
молитвы перечёркнуты как ненужные. Даже низшее духовенство получило право
изменять, урезывать и дополнять тексты богослужений тем,  что считали нужным.
В это же время, как и более позднее, по всей Речи Посполитой
продолжались антиправославные репрессии. Так, в марте 1723 года  белорусский
православный епископ, взяв с собой комиссара Рудаковского, поехал в
православный Кутеинский монастырь. Но, как только они прибыли в монастырь,
католическая и униатская шляхта выломала ворота и напала на епископа и
комиссара. Их зверски избили плашмя саблями, а слуг епископа забили кольями и
каменьями. В 1744 году настоятель православного Свято-Духова монастыря сообщал
«римские ксендзы детей от православных родителей крестят, хотя родители на то и
не соизволяют. Кому из православных тяжкая болезнь  приключиться, то находят
силою и, замкнувши двери, не впускают православных…». Продолжались и погромы
православных монастырей. Как это происходило можно увидеть на примере истории
Минского Покровского православного монастыря, о которой вкратце рассказано в книге
«Очерк истории Западно-Русской Церкви». Униатский плебан (приходской священник)
Салган с католиками и униатами напал в 1691 году на Покровский монастырь,
решив отобрать его в пользу Униатской церкви. Но братия монастыря и
православные верующие, защищая монастырь в течение трёх суток, добились его
оставления в Православии. В 1722 году польские шляхтичи, собравшиеся на сеймик,
опять напали на этот же монастырь. Ворвавшись на его территорию стали бить,
рубить и увечить православных монахов. 10 февраля 1734 года паны воеводства
Минского, собравшись в Минске на очередной сеймик «нагло с несколько стами лошадей, со стрельбою огненною и всяким
оружием воинским, напали на Петропавловский монастырь и другую монастырскую
церковь, при улице Немизе стоящую; и этих панов Счеснович и Унгер въехали в
церковь на лошадях во время вечернего пения самым нехристианским и в свете никогда
не слыханным образом; на алтарь великий, не почитая тела Христова, и на
образы из огненного ручного ружья стреляли; сосуды, кресты, украшения на
иконах, венцы к венчанию надлежащие позолоченные и прочие ценные золотые и
серебряные убранства церковные пообирали, ящик церковный с доходами взяли, а
священников и монахов жестоко тирански и немилосердно секли, рубили полосами и
прикладами, свещами горящими глаза жгли; двери до келей, трапезы, анбаров,
сараев, погребов и стойлов поотбили; ящик сборный церковный изрубили, а деньги
между собою разделили; в склепах под церковию из могил повыметали мертвых». Как и прежде все
обращения православных к властям Речи Посполитой оставались безрезультатными.
Более того, как правило, власти делали виновниками происходящего самих же
пострадавших православных. Так, например, в 1683 году толпа иезуитских
студентов ворвалась в Свято-Духов монастырь г. Вильно. Они избивали  монахов и
кощунствовали над образом Богородицы. Проведённый по жалобе православных
процесс кончился тем, что православные же должны были просить прощения у якобы
пострадавших студентов. И такое творилось по всей Речи Посполитой.
Все эти процессы заставляли православных Речи Посполитой искать
возможности защитить свои семьи и свою веру. Такую защиту давали православные братства. Для защиты
исконной веры отцов – православия, родного языка,  национальной культуры и
своих семей, белорусы и украинцы объединялись в православные братства.
Организация братствами стойкого сопротивления польско-литовской католической
экспансии сильно затрудняла деятельность по ополячиванию белорусов и украинцев.
Деятельность и значение православных братств более подробно будет показано на
примере православных братств Беларуси.
     2.5.  ПРАВОСЛАВНЫЕ БРАТСТВА
К сожалению, сегодня недостаточно  рассказывается о роли
православных братств в охранении православия, культур и национальных языков
белорусского и украинского народов. Поэтому необходимо подробнее остановиться
на некоторых моментах их истории и деятельности. Православные братства
представляли собой  реальную силу и издавна существовали на землях Беларуси и
Украины. Вначале их роль сводилась к помощи Православной Церкви. А потом, когда
начались гонения на православие, к её защите.
Судя по  «Ипатьевской летописи», православные братства существовали
на землях Белой Руси уже в XII веке. В записи летописи от 1159 года упоминаются «церковные  братчины» при церкви Богородицы
города Полоцка. В то время православные братства заботились в основном о
благоустройстве храмов. В дни престольных праздников  устраивались братские
пиры, варился мёд, приглашались гости. До начал пира обязательно служили
молебен и ставили в храме свечу (сделанную только из воска) за всё братство.
Обычай варки мёда до того укоренился, что долгое время православные братства
называли «медовыми». Вначале братства
пополнялись прихожанами одного сословия, впоследствии братства объединялись по
профессиональному признаку – по «цехам» («кушнерские» - скорняжные,
«ноговичников» - сапожников, и т.д.). Создавались также братские артели по
строительству или украшению православных храмов. Существовали «младенкопии» или «младшие братства», которые образовывались из холостой молодежи обоего пола.
Центром каждого братства был приход, и братчики всячески заботились
о храме и его притче. На Могилёвщине первым возрожденным православным братством
стало «Спасское» братство, которое было  устроено при  Спасском храме  Могилёва
в 1597 году. Второе – в 1602 году при храме в честь Входа Господня в Иерусалим,
впоследствии переименованном в Братский Богоявленский. Третье братство  было
организованно в 1648 году, при Рождество-Богородническом монастыре в г. Орше.
Братчики обязательно присутствовали на богослужениях, стоя перед алтарём с
зажжёнными свечами. По уставным грамотам братств видно, что было обычаем
братчикам собираться в доме священника. Собирались для чтения Священного
Писания или творений святых Отцов Церкви с соответствующими пояснениями
священником. Все вступающие в православное братство связывали себя клятвенным
обязательством перед Православной Церковью. Ежегодно выбирались в братстве
старосты или судьи для разбора братских дел. Братские суды были широко известны
и авторитетны в то время. Недаром в Судных Грамотах XIV и XV веков говорится: «братчина судит, как судьи». Есть пример, когда патриарх Антиохский Иоаким VI в 1586 г. дал Львовскому братству  «право обличать и наказывать не покоряющихся истине, а
пребывающих в нераскаянии – отлучать от Церкви». Когда власти Речи Посполитой стали запечатывать
(закрывать) православные храмы, то Виленское православное братство «Дома
Пресвятой Богородицы» ввиду наступления «лукавых времен» получило от патриарха право служить литургию на подвижном
антиминсе. Особенно известными были следующие православные братства: Львовское
с 1439 г., Виленское  с 1458 г., Могилёвское  с 1597 г. С конца XVI века стали также известны православные братства
Луцка, Пинска, Замостья, Орши, Минска,  Бреста и других городов.
Православные братства оказывали помощь Церкви в  устроении
монастырей. Для примера можно вспомнить, что благодаря помощи братств,
организующих для этого православное население, по Днепру были открыты
монастыри: женский Буйничский Свято-Духовский близ Могилёва; женский
Боркалабовский  Вознесенский  рядом с г. Быховом; мужской Кутеинский
Богоявленский в г. Орше. Православные монастыри являлись центрами по
организации противостояния планам польско-литовского правительства Речи
Посполитой по ополячиванию белорусов.
По мере своего расширения, православные братства усиливали
благотворительность: многие на свои средства строили храмы, богадельни и
госпитали,  заботились о бедных и больных, собирая для них повсюду средства и
т.д. «Братская кружка» всегда была доступна всем нуждающимся, без различия религий просящего. Такое истинно христианское поведение заслужило
православным братьям любовь и привязанность народа, и даже уважение некоторых
латинян, прозвавших православные братства «крестоносным
союзом».
Братства открывали типографии, где печатались книги на родном для
белорусов языке. Так типография Виленского братства выпустила за время своего
существования  несколько сотен церковных и учебных книг. Знаменитый труд
патриарха Мелетия Александрийского против ереси был издан князем Острожским с
помощью Львовских братских наборщиков. Множество книг на родном языке издавали
братские типографии Могилёва и Луцка. В задачи православных братств так же
входила и забота о сохранении чистоты родного и церковно-славянского языка,
которые при помощи иезуитов засорялись чужеродными словами. Книги, изданные
братскими типографиями Беларуси, расходились по России, Украине, Валахии,
Молдавии и странам Европы, где были очень популярны.
Наиболее известными учителями  православных братских школ и училищ
того времени были: Иов Борецкий, Лаврентий Зизаний, Павма Берында, Захария
Копыстенский, Епифаний Славенецкий и многие другие. Замечательный труд 1627
года Павмы Берынды «Лексикон славенорусский» по богатству и эрудиции считался на уровне лучших научных трудов
Европы того времени и издавался несколько раз. Светоч Православия – Пётр
Могила, став митрополитом, брал лучших братских учеников и отправлял в
европейские академии для всестороннего высшего образования. Эти избранники
после окончания наук зачастую становились во главе открываемых православных
школ. Поэтому повсеместно уровень преподавания во многих  православных братских
школах, был не ниже лучших европейских образцов. Следует отметить, что,
несмотря на помощь православных жителей Беларуси, братские школы испытывали
постоянную нехватку средств. В этом они уступали ордену иезуитов, который
получал от правительства огромные средства. Православные же братства никогда не получали от правителств ВКЛ и
Речи Посполитой какой-либо конкретной  помощи. Но, несмотря на постоянную
нехватку средств, братские православные школы продолжали давать учащимся знания
довольно высокого уровня. Д. М. Зайцев отмечает, что многие, в том числе и
светские,  училища и высшие школы современной Беларуси и Украины в прошлом
начинали как братские учебные заведения. Примером может служить Киевская
духовная академия, внёсшая огромный вклад в просвещение белоруссов и украинцев,
обязаная своим рождением православному браству.
Из православных братств того периода так же особо следует выделить
Могилёвское православное братство. Исследователь деятельности этого братства
историк В. И. Мелешко указывает, что первое Могилёвское православное братство
появилось в 1597 г. Создали его прихожане православного Спасского монастыря г.
Могилёва. Основано это братство по образцу православного братства г. Львова.
Своими задачами оно ставило: препятствовать католической и униатской экспансии,
защищать Православную Церковь и её священнослужителей, защищать  белорусскую
культуру и язык, защищать народ от ополячивания.  Исследователь истории
православия Михаил Кузьменков отмечал, что благодаря православным братствам
вплоть до 1620 года уния на Могилёвщине явных успехов не имела. Одной из причин
этого было и то, что по шляхетским обычаям епископами и священниками могли быть
лишь представители высших сословий. Но никто из Могилёвской шляхты униатским
священником или епископом становиться не хотел. Поэтому, вопреки существующему
правилу,  польское правительство вынуждено было часто утверждать в униатские
епископы или священники случайных людей, которые никаким авторитетом на Могилёвщине не
пользовались. Братчики также строго следили за тем, чтобы православное
священство Могилёвщины не попадало в зависимость от королевской власти,
Католической или Униатской церквей. В договорах, заключаемых братствами со
священниками, строго обговаривалось это условие. В книге М. Кузьменкова о
истории Могилева, приводится интересная деталь одного из
договоров  заключенных жителями Могилёва со  священником. По договору священник
обязывался даже и не помышлять о получении привилегий для храма ни от короля,
ни от  полоцкого униатского епископа,  ни от кого другого «поелику храм основан на их, мещанском грунте на территории
Трисненской  сотни, их средствами и усердным старанием». История Могилёва знает один случай жесточайшего
конфликта между православными горожанами и священниками, которые готовили
передачу православных храмов в собственность Униатской церкви.
Польско-литовские власти защищали таких священников и жестоко карали жителей
города, которые не позволяли передавать православные  храмы униатам или
католикам. Жестокие расправы польско-литовских властей с защитниками
православия однажды довели могилевчан до возмущения  и  убийства одного такого
священника.
Могилёвское братство всегда охраняло
независимость своих решений. Так, несмотря на постоянные приказы короля,
братство отказалось признать полоцкого униатского архиепископа и не выполняло
требования униатских священников. Эти священники, опасаясь, что горожане не
впустят их  назад в город, даже боялись выезжать на униатские съезды в Полоцк.
Униатское и католическое духовенство неоднократно жаловалось униатскому
епископу Иософату Кунцевичу на жителей Могилёва, что «те   угрожают», и  «опасно даже оставаться
в городе… а остановить и укротить их никто не может». Ксендзов и униатских священников в Могилёве мало
кто поддерживал. Небольшое число горожан, ставших униатами и католиками, не
могли противостоять желанию большинства жителей Могилёва сохранить в городе
православие. Поэтому могилёвские католики и униаты постоянно призывали
королевские власти и униатского епископа силой заставить православных
могилевчан отказать от Православной Церкви. К их сожалению, полоцкий униатский
епископ Иосафат Кунцевич и королевские власти были бессильны что-либо сделать с
могилевчанами, объединенными православными братствами. В 1618 году Иосафат
Кунцевич направился в Могилёв, чтобы насильно перевести православных горожан в
униатство, а православные храмы сделать униатскими. Узнав о намерениях
Кунцевича, приближающегося к Могилёву, жители города заперли городские ворота,
выкатили на вал пушки, направили их на «душехвата» (так Кунцевича звали в белорусском народе) и не
пустили в город. Могилевчане не согласились  выполнять требования униатского
епископа, несмотря на его угрозы. Поэтому Кунцевич вынужден был «со срамом» вернуться в Полоцк и просить королевской военной помощи для
наказания непокорных горожан. По приказу короля суд, за отказ пустить в Могилёв
Кунцевича, приговорил православных братчиков Могилёва: Левошку Исаева, Евлана
Шульху, Миско Путяту, Кузьму Шевнина и других руководителей выступления против
Кунцевича, «которые были руководителями сего мятежа и
восстания, к смертной казни как мятежников и нарушителей общественного
спокойствия». Только возмущение жителей города приговором
спасла осуждённых от смертной казни. Но на жителей города наложен был огромный
штраф. Такие действия королевской власти вместо того, чтобы запугать горожан,
ещё более их возмутили. Могилевчане продолжали не выполнять приказания
униатского архиепископа и не признавали его власти.
 Но вернёмся к истории православных братств
Могилёва. Королевская власть поставила условие: или
могилевчане переходят в униатство и получают свои храмы, или, если останутся
верными православию, храмы у них будут отняты навсегда. Видя нежелание
подавляющего числа горожан признавать униатство, власть Речи Посполитой в 1619
году с помощью военной силы отобрала у них все храмы. Все православные церкви Могилёва были опечатаны, кроме Спасского
монастыря (который так же впоследствии был передан униатам), а церковные
владения и имущество передано в ведение полоцкого униатского епископа.
Пострадал и новый, построенный в 1619 году на средства горожан,
Крестовоздвиженский храм города Могилёва. Этот храм вместе с
другими православными могилёвскими храмами был передан королевскими властями
униатам. Прихожане отобранных униатами православных храмов объединялись вокруг
православных братств и, продолжая хранить верность православию,  отказывались
принимать священников униатов. Поэтому отобранные королевскими властями
православные храмы Могилёва пустовали около 30 лет. Только после длительной борьбы могилёвского
братства, поддерживаемого большинством горожан, в 1634 году отобранные храмы
были возвращены Православной Церкви.
Приведенные факты показывают, что борьбой
могилевчан по защите Православной Церкви руководили православные могилёвские
братства. Действия королевской власти против православного братства
затруднялись тем, что большинство жителей Могилёва или входило в братства или
поддерживало все действия братчиков. Благодаря такой поддержке, могилёвское
православное братство могло не выполнять предписания властей и короля Речи
Посполитой, если эти предписания шли вразрез с задачами братства. Так,
например, в 1601 году по жалобе униатских священников король издал грамоту. В
грамоте Могилёвское православное братство обвинялось в том, что оно нарушило
королевский указ и создало школы, где детей обучали церковнославянскому и белорусскому
языкам. Власти делали вид, что не знают о том, что  во всех братских
православных школах Беларуси, одним из  предметов был польский язык.
Польско-литовскую власть возмущала одна важная особенность воспитания в
православных школах. В них, в отличие от иезуитских учебных заведений, основой
воспитания являлось привитие учащимся уважения к Православной Церкви, любви и
преданности белорусскому языку, к белорусской культуре. Обвинялось братство и в
том, что укрывает от власти Речи Посполитой защитников православных святынь:
Катковского, Хуму Такоровича и Радка. Король потребовал, чтобы братство выдало
этих людей властям для казни и, под этим предлогом,  закрыло православную
школу. Но братство требования короля не выполнило. Тогда, чтобы предать борьбе
против православного братства законный характер, король назначил судебное
разбирательство. Естественно, что королевский суд постановил приостановить
деятельность Могилёвского православного братства. Королевские войска изгнали
братство из Спасского  монастыря Могилёва и попытались закрыть братскую школу,
находящуюся на территории монастыря. Тогда братство стало действовать при
Богоявленском православном монастыре Могилёва. Через некоторое время братчики,
при поддержке большинства жителей Могилёва, смогли добиться от короля
признания своего устава. Теперь братство получило возможность открыто
действовать против попыток униатов и католиков подчинить себе горожан и через
это постепенно их ополячить. Неоднократно православному братству приходилось
организовывать горожан на защиту  православных святынь и храмов. Так, например,
в  1633 г. по приказу униатского игумена Гевразия Гостиловского униатские
монахи хотели сбросить колокола с православного храма Святого Василия. Тогда по
призыву православного братства могилёвские ремесленники Задубовны, Луполова и
Заречья разогнали униатов и спасли православный храм. Руководили защитой
православного храма: Тараско-кузнец, Ждан–портной, Игнат–сапожник.
Много сделали православные братские школы для
распространению среди населения Могилёвщины грамотности на белорусском и
церковнославянском языках. Эти школы играли большую роль не только в защите
белорусского языка и распространении грамотности на родном языке, но и
воспитывали у детей преданность языку и национальной  культуре отцов и дедов.
Особо следует отметить православную братскую школу, которая вначале находилась
при Спасском монастыре г. Могилёва. В 1619 года королевские войска силой оружия
изгнали из монастыря последних православных насельников и окончательно передали
монастырь униатам. Но, несмотря на многочисленные декреты короля,  братчики
продолжали удерживать школу в своих руках, и в  ней до 1624 года проводились
занятия с детьми, чем сильно  раздражала униатов захвативших православный
монастырь. В 1624 году, после многочисленных требований униатов об изгнании
православных, королевские войска силой отобрали здание школы у православного
братства и передали его униатам. Тогда могилевчанин Максимович передал под
православную школу свой дом. Как уже отмечалось, могилёвская братская школа
играла большую роль в распространении грамотности на белорусском языке. В  XVII
веке эта школа считалась одной из лучших в Беларуси. Здесь были учителя очень
высокого, по тем временам, уровня образованности: Тимофей Грибач, Павел
Константинов, Афанасий Стрелецкий, Фёдор Тарасович и другие православные
учителя. Большинство учителей школы могли преподавать несколько наук. Уровень
преподавания в школе был не ниже, чем в европейских учебных заведениях того
времени. Затем могилёвское братство, вопреки запретам королевской власти,
открыло ещё несколько православных школ на Могилёвщине.
Могилёвское Богоявленское православное братство
имело свою типографию, в которой печатались книги и учебники на белорусском
языке. Например,  в 1616 году был напечатан «Служебник», а в 1619 г. «Евангелие
учительское». Печаталась в братской типографии и литература, разоблачающая
действия иезуитов и королевских властей по уничтожению православия, вытеснения
белорусского языка и культуры.
Горожане Могилёва жертвовали братству посильные
денежные суммы. Все пожертвованные средства шли на содержание типографий, школ,
на расходы, связанные с защитой Православной Церкви, белорусского языка и
культуры, а также на православную литературу. Многие жители Могилёва передавали
братству пахотные земли, огороды, городское имущество и владения. Только с 1634
по 1641 гг. Могилёвское Богоявленское братство получило от добровольных
пожертвований в свое пользование 9 домов  с усадьбами, 4 больших земельных
участка без построек, более 6 волок лесу, до 22 волок земли и многое другое.
Следует отметить, что не только могилёвскому, но и иным белорусским и
украинским православным братствам оказывалась помощь со стороны православных из
разных слоёв общества. Например, в 1668 году Регина Буховецкая записала на
Виленское братство 1500 злотых и 500 из них назначила в помощь православным
студентам.
Могилёвского братства раздражала не только
униатское и католическое священства, но и верховную власть Речи Посполитой.
Больше всего католическую власть Речи Посполитой возмущало то, что  «могилевцы ляхов к себе не пускают» и «к Москве стремятся». Не зря Могилёв считался у властей Речи Посполитой
«столицей бунтов в Литве».  Такие же опасения у королевской власти вызывали и другие
православные братства Беларуси. Особенно злило королевскую власть, униатское и
католическое священство то, что многие книги, издаваемые православными
братствами,  были проникнуты духом сохранения связи и дружбы Белой Руси,
Малороссии (Украины) и Великой Руси, т.е. между белорусским, украинским и
русским народами. Поэтому королевская власть в союзе с ополяченной белорусской
шляхтой и при помощи католического и униатского священства, делала все
возможное для уничтожения православных братств. Глава католической церкви,
римский папа, поощрял эту деятельность. В 1624 году римский папа Урбан VIII прислал королю Речи Посполитой письмо, где
писал: «Дошла до нас весть, что там устраивают
схизматические (православные) братства, издаются новые законы против униатов. Пусть королевская
власть, долженствующая быть защитой веры (католической), сдержит такое
святотатственное буйство. Так как нечестие обыкновенно презирает угрозы
наказаниями   невооруженныя,   то   да  постарается  твое   величество, чтобы
лжеепископы (т.е. - православные)… достойное такого дерзкого поступка понесли наказание. Да
испытает силу королевского гнева факел мятежа и вождь злодеев… и своим
бедствием сдержит дерзость остальных». Со временем  из-за репрессий количество православных братств в Речи
Посполитой стало уменьшаться и, из-за этого, увеличилось количество униатских
братств. Только благодаря защите белорусского народа удалось сохраниться всего
несколько православных братств, одно из них в Могилёве.

2.6.ПРИЧИНЫ,  ВЫНУДИВШИЕ  РОССИЙСКУЮ  ИМПЕРИЮ  ВСТАТЬ  НА  ЗАЩИТУ
ПРАВОСЛАВНЫХ  РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ
Сегодня не всем понятна роль веры в жизни людей того времени. Не
все сегодня  понимают, насколько в то время чувствовали родными и близкими
между собой люди, принадлежащие разным народам, но объединённые одной общей
верой. Поэтому, как только заходит разговор о том, что Российская империя
встала  на защиту православных гонимых в Речи Посполитой, тут же начинаются
возражения и возмущения, аргументируемые марксистскими утверждениями о примате
производства над духовностью. Сразу заводятся разговоры о захватнической и
колониальной политике русского самодержавия  и т.д. При этом, как бы, не
замечаются действия России и Европейских стран по защите притесненных  в Речи
Посполитой протестантов. И отсюда некоторые любители истории делают необычный
вывод: защита Российской империей православных гонимых в Речи Посполитой – это
захватнический колониализм, а защита Западноевропейскими странами протестантов
Речи Посполитой – это благородный поступок.  Как-то странно с такими выводами
получается.
Но вернёмся к событиям того времени. Антиправославные зверства и
некоторые притеснения протестантов в Речи Посполитой достигли в конце
XVII–середине XVIII веков такого
состояния,  что вынудил иностранные государства вмешаться во внутренние дела
Речи Посполитой.
Одним из примеров гонений на православие может служить Варшавская
конфедерация 1716 года, которая  приказала:
•
разрушить все православные храмы построенные
после 1632 года;
•
запретить публичные церковные собрания
православного народа;
•
запретить православные богослужения в храмах и
разрешить только
     домашние богослужения.
      В 1717 году
вновь был подтвержден запрет строить новые православные храмы и чинить ветхие.
      Примерно в это же время появился тайный проект польско–католического
правительства  предоставленный сначала сейму, а потом разосланный по сеймикам
Речи Посполитой. Проект предусматривал уничтожение национального самосознания
белорусского народа и его Православной Церкви. Историк И.А. Чистович отмечает,
что изложенные в нём мысли вообще составляли систему политики иезуитов и
поляков. В проекте прямо и открыто выражено было то, чему всегда, с самого
появления иезуитов в Польше и  начала унии,  следовало польское правительство и стали понятны пружины, приводящие
в действие замыслы польско–католического правительства Речи Посполитой.
Содержание проекта по своей сути являлся руководством к действию по
окончательному уничтожению Православия и национального самосознания
белорусского и украинского народов. Для этого планировалось предпринять на
государственном уровне следующие шаги:
·
не допускать русинских (прим. - белорусских и украинских)
православных  дворян ни к каким государственным должностям, не заводить с ними
никакой дружбы, разве только для своей выгоды; не допускать их получать
просвещение и, оставляя в невежестве, доводить до нищеты и крайнего презрения;
·
дозволять неславянам  селиться в белорусских и
украинских городах, чтобы они прибрали к рукам все доходы и, вытеснив белорусов
и украинцев из этих городов в предместья, выслали  их на барщину;
·
добиваться назначения православными епископами только
таких, которые находятся в связях с фамилиями римского (католического)
исповедания и не допускать их к заседаниям в сенате;
·
православных священников оставить без образования и в
невежестве, дабы они сами не могли знать начала своих обрядов и не могли
научать народ, что православные обряды происходят от св. отцов и лучшим
средством для этого предлагалось держать их в крайней бедности, изнурять
всякими поборами, чтобы не могли они запастись схизматическими (прим. -
православными)  книгами, и стеснить так, чтобы они не могли ни повышаться, ни
думать, ни делать, что пожелают;
·
епископы и священники Православной Церкви должны бьггь
подчинены ревизии латинских прелатов;
·
сыновей православного священства предусматривалось не
допускать до образования и потом, как не получивших образования, обращать в
крестьянство;
·
крестьянским сыновьям из белорусов и украинцев надлежало
запрещать учиться в школах;
·
для оправдания такого образа действий по отношению к
белорусскому и украинскому народу надлежало собрать все встречающиеся в схизматических
(православных)  обрядах несообразности, оскорбительные слова и действия против
римлян, а если бы этого не было достаточно, разглашать хорошо обдуманные против
них вымыслы;
·
 предлагалось секретно распространять от имени
православного священства или же самих православных владык сочинения, вредные
Речи Посполитой, польскому и католической вере;
·
планировалось все эти меры начать с тех уголков страны,
где больше католиков, чем православных;
·
в случае возмущения православных, если трудно будет
предавать их смерти или усмирять бунтующих, не должно жалеть отдавать их в
рабство татарам, а оставшийся  край (прим. – очищенный от белорусского и
украинского населения) заселять народом польским и мазовецким.
Текст
этого проекта стал известен только в 1849 году. Львовский историк конца XIX века Д. И. Зубрицкий  так объяснил его создание: «…
это было дело политика, польского патриота, который ошибся только в том, что
преждевременно объявил то, что до времени  должно было составлять
государственную тайну. Польское государство заключало в себе около 16.000
квадратных миль и из них три пятые части населены были народом, отличавшимся от
поляков и языком и верою, которые гораздо более соединяли его с возраставшею
монархией Российскою, нежели с Польшею. Задача проекта заключалась в том, чтобы
переродить русинов  в поляков и установить нравственную силу польской
республики».
Все последующие исторические события подтверждали существование
этого плана и его действие в Речи Посполитой. Так, например, в 1718 году был
продлён запрет занимать должности в государственных
структурах лицам православного вероисповедания. Тогда же было решено ограничить права православных в получении образования. Созванный в 1720 году униатским митрополитом
Кишкою  собор в Замостье провозгласил Униатскую церковь единственной законной
Церковью греческого обряда в Речи Посполитой. С этого времени все захваченные
униатами православные епархии, монастыри и церкви объявлялись законно
принадлежащими унии. Так же собором положено было принять меры к тому, чтобы
все оставшиеся православными церкви и монастыри были переведены в собственность
Униатской церкви. Все католические и униатские силы были брошены на уничтожение
последней оставшейся  в Речи Посполитой православной епархии – Могилёвской.
Положение православных в Речи Посполитой становилось всё тяжелее. В
Россию, единственную надежду православных белорусов и украинцев,  хлынула масса
обращений, в которых православные молили русского царя Петра I о защите. В 1722 году неожиданно к Петру І обратился прусский король с просьбой принять
меры по защите притесняемых в Речи Посполитой протестантов. Взоры всех
диссидентов (православных и протестантов) теперь были с надеждой обращены к
русскому царю. Получалось, что Пётр І являлся единственным защитником православных и протестантов Речи
Посполитой. Русский царь не мог оставить без внимания многочисленные мольбы
православных и просьбы протестантов о защите от притеснений и 2 мая в который
раз обратился с письмом к королю Речи Посполитой с письмом «Если же, паче
чаяния, по этому нашему представлению и прошению удовлетворение по силе
договора не последует, то мы будем принуждены самим искать себе
удовлетворения». В тоже время по поручению царя было послано письмо в Рим к
кардиналу Синоли, для передачи оного самому Папе «Его величество (прим. - король Речи Посполитой) в
своей империи, не допускает чинить никакого препятствования в отправлении
духовным римского исповедания, паче же им позволяет всякую свободность и костёлы. А ежели католики польские и литовские
не престанут такое гонение чинить христианам греческаго закона, принуждая их с
таким непристойным насилием к унии, то его величество принужден будет против
своего намерения повелеть, в репрессалию оного, духовным латинскаго закона, в
России  обретающимся, отправление того закона запретить». Король в ответ на это
издал очередную грамоту в защиту православных, с преданием суду виновных в
нанесении  им обид. Но как всегда никаких мер приято не было.
Здесь так же необходимо вспомнить, что все антиправославные
зверства проходили с одобрения католических и униатских архиереев. Так,
например,  минский униатский архимандрит Августин Любенецкий  прибыв в минский
Петропавловский православный монастырь кричал : «Я всю вашу проклятую схизму разорю и искореню».
Более того, в 1732 году правительство Речи
Посполитой вообще провозгласило  «полное презрение к
иноземным культам». Таким образом,
родная для белорусов и украинцев Православная вера была объявлена на землях
Белой Руси и Украины иноземным культом. Закон 1732 года подтвердил официально
действовавшие ранее в Речи Посполитой меры притеснения православных.
  Подтверждены были и многие другие запрещения. Православные,
пытавшиеся как-то обойти эти запреты, жесточайшим образом наказывались как
бунтовщики и государственные преступники.
    Следует
отметить, что закон 1732 года привел к ещё большему  ухудшению положения
православного священства:
•
им запрещалось ходить по улицам со святыми дарами;
•
позволялось совершать крещения и браки только с
разрешения  ксендза и только после уплаты ему огромной суммы денег.
       Отношение к
православному священству было ужасно. Современники в 1733 году так описывали
страдания православных священников в Речи Посполитой: «Православных священников привязывали к столбам, били плетьми,
сажали в тюрьмы, морили голодом, травили собаками, рубили им саблями пальцы,
ломали руки и ноги; кто и затем оставался ещё в живых, но не хотел унии, тех
выгоняли из домов, и приюта изгнанникам и семействам их не смело давать
сострадание». Не лучшим было и отношение к православным
верующим. На землях Беларуси  свирепствовала инквизиция, пытки,  избиения
православных стали обычным явлением. Святитель Георгий Конисский в проповеди, произнесённой
в Виленском православном монастыре, так говорил о положении православных: «Многие претерпели разорение домов, мучительные побои, а другие и
саму смерть… Детей били розгами пред глазами матерей, матерей - пред глазами
детей… На моих глазах несколько раз секли девицу сперва розгами, потом
шиповником, чтобы отреклась от веры нашей, и – не отреклась. Женщину с грудным
младенцем полгода держали в тюрьме; младенца она лишилась там же, а муж бит и
замучен особо; ей самой жгли пальцы, чтобы отреклась нашей веры, и - не
отреклась. Другая в местечке Невле закована была в куницу  и удавлена».
По сведениям, собранным российским резидентом в Варшаве
Голембовским,  униаты с 1732 по 1743 гг. только в Белорусской и Туровской
епархиях силой захватили 128 православных церквей и монастырей. Затем за
короткий срок ещё  160 православных церквей и пять монастырей в Речи
Посполитой  силой были сделаны униатскими. Целенаправленная политика
католических властей Речи Посполитой привела к тому, что к середине XVIII века в православной епархии охватывающей всю
территорию Беларуси, осталось всего 130 церквей. Как происходили захваты,
рассказывают документы того времени, хранившиеся в  архиве Могилёвского
церковного музея. Они показывают  условия, в  которых протекала жизнь
Могилёвской епархии в  XVIII ст. (напомним, что в ту пору это была единственная уцелевшая,
благодаря стойкой защите населения, Православная епархия на Беларуси): «В 1739 г. студенты  иезуитов притащили  дохлую собаку в
православную церковь Спаса и бросили ее на пол. Православный священник Спасской
церкви Куторга с наместником,  православным иеромонахом Витковским, пошли
жаловаться на этот безбожный поступок старшине иезуитскому Головне. Вместо
удовлетворения по жалобе, Головня велел затравить священника и иеромонаха
собаками». В Мстиславском
замке была древняя Николаевская церковь. Из-за законодательства, принятого в
Речи Посполитой,  она не ремонтировалась и пришла в совершенную ветхость.
Капитан русской армии в Польше - Куровский обновил её во время своего
пребывания в Мстиславле. «В 1739 году Куровский вернулся в
Россию. Тогда  католические студенты Мисевич и Пильцевич вырубили окно в
обновленной  православной церкви, забрались внутрь и порубили иконостас». В 1744 году пан Жуковский насильно отнял на унию
православную церковь в селе Мужичке. Но священник той церкви Стефанович
отказался   изменить православию. Тогда Жуковский заковал его в железо и «гвалтом принуждал до унии». Улучшив время, Стефанович сумел освободиться от оков и бежал в
Россию. После этого пан  завладел всем его имуществом. В январе 1744 г. князь
Радзивилл собрал в Кричеве всех священников Кричевской протопопии и отнял у них
все королевские привилегии на церковное  имущество и прочие документы, «на благочестие данные». Документы эти были
отданы арендатору. А православные священники из Засожских  приходов были
арестованы и посажены в глубокие  ямы  «в псарни меж собак,
где содержались семь дней под крепкою стражею, претерпевая лютость зимнюю, паче
смрад собачий». Но этого оказалось
мало для европейски образованного  магната: «разсадя
священников порознь - кого в погреб, кого в трубу печную, спрашивал у них:
«Есть ли у вас чем откупиться?». Которые имели деньги,.. те откупились у князя,
платя по 500 ефимков, а не имевшие обязались подписками уплатить по 850 ефимков
в течение двух недель. И «отпущенные в домы, иные платилися до последняго, а
другие, быв не в состоянии, разбежались». Князь не желал лишаться такого крупного заработка,  тотчас
разослал по всем дорогам погоню, и некоторые священники были пойманы. Пойманных
православных священников мучили таким образом: «… обмакивали
в серу деревянные спицы и забивали их под ногти, а потом зажигали».  У казнимых таким ужасным образом было, конечно, отобрано все
имущество, деньги, скот, хлеб и т.д. - «всё пошло на
князя». Православие смогло просуществовать в Кричевском
старостатстве ещё семь лет. Но в 1751 году все Кричевские церкви и 20 церквей
Кричевского старостатства были ксендзом Илличем отняты у православных  и
переданы  униатам. Отнятие проводилось по шаблону: «В полночь, воровски влезши в окно и вырубив топорами двери, ксендз
отправлял в церкви римское славословие и вводил попов униатских, благочестивых
же священников (православных) изгонял из домов разными побоями, забирая себе их имения». Пан Вавржецкий, подстароста оршанский, занимался ростовщичеством
и в 1730 году взял «от кн. Сапеги на заставном праве село Рымки…
Пан завладел православной  церковью, а чтобы священник не жаловался, он
отнял у него… фундуш, для чего подверг великим мучительствам. Завладев
фундушем, поляк уже не стеснялся и отнял у священника его дом и все нажитое
».
Точно так же православные храмы и монастыри  захватывались униатами
и католиками на Украине. Исследователь униатства К. Зносско приводит документ
1739 года, который показывает, какие методы использовались при захвате
православных монастырей и храмов: «Забывши страх Божий, они врываются на конях в церкви, стреляют в
алтари и иконы, рвуть их, ламають кресты; на духовных и прихожан они нападают в
церкви и до смерти забивають их; они выкидают монахов из монастырей, а в
женских монастырях, для посмешища, роздевают монахинь догола и в  таком виде
выгоняют их; собственности... монастырские  забирают;  церкви рушат; бьют в них
окна и ломают двери, грозять спалить; изображения Спасителя они топчут ногами,
режут и  прокалывают ножами, кидають и носят по улицам, крича богохульные
речи: „Схизматицкий  Боже! Неужели Ты не постошь за Свой образ!”
       Все это
только небольшая часть фактов, показывающих отношение к православию в Речи
Посполитой. Не удивительно, что после таких издевательств, мучений и насилий,
некоторые белорусы и украинцы вынуждены были принять униатство или католицизм
из-за боязни за судьбу и жизнь своих семей и детей, но сохраняя надежду
когда-нибудь вновь вернуться в православие. Пребывая в униатстве или
католичестве, они свято хранили дедовские обычаи, обучали детей родному языку и
тайком по православному молились. Но возможность возвратиться в родную
Православную Церковь смогли получить только после воссоединения Белой Руси с
Россией.
       В это же
время Рим всеми силами форсировал процесс окатоличивания Униатской церкви и её
прихожан. В 1720 году под руководством папского нунция состоялся униатский
Собор в г. Замосце. На Соборе было решено уничтожить все следы православия в
обрядах и религиозных книгах Униатской церкви. Униатская церковь была объявлена
единственной законной церковью греко-восточного обряда  на всей территории Речи
Посполитой. Все православные обряды, сохранившиеся в униатстве, теперь было
решено выправлялись под католические.  Вслед за латинизацией церковных обрядов
и книг Униатской церкви стали изменять и внешний вид униатского духовенства. В
1747 году униатскому священству было приказано стричь волосы и сбривать бороды,
их одеяние стало похожим на одеяние католического священства. Теперь
обрядовость Униатской церкви и внешний вид униатского священства становились
всё более схожими с римо-католическим.
        Здесь необходимо отметить некоторые явления из более
позднего времени -  конца XIX века, которые показывают итоги воздействия Униатской церкви на
белорусский  народ. Митрополит Иосиф Семашко, униатский епископ, в своих
воспоминаниях от 1863 г. пишет о белорусах–униатах: «Несколько веков… народ… находился под игом Польши. В это время не
только лишили было его древняго православия посредством унии, но и покусились
на родной его… язык. С сей целью учили этот народ (белорусский) по мере возможности, молиться на польском языке, и, с течением
времени, не только особые личности, преимущественно грамотные, но и целые
приходы и округи, по разным местностям, забыли родные свои ежедневныя молитвы и
стали употреблять молитвы на польском языке. В униатских храмах во время
богослужений прихожане пели разные набожные песни на польском языке… Пелись эти
песнопения не только в церквах и во время крестных ходов, но и в домашнем быту:
при свадьбах, крестинах, похоронах и в других случаях. Все это указывает на
степень ополяченности нашего народа при посредстве Униатской Церкви». Руководящее влияние Католической церкви на
Униатскую церковь, а так же ополячивание её священства и прихожан,
подтверждают и рядовые униатские священники. Униатский монах Пётр (Каминский)
так рассказывал об окатоличивании и ополячивания священства и прихожан
Униатской церкви: «Проскомидии совсем не
совершаются, входа с Евангелием не делают, говорят: это схизматическая (православная) выдумка. Не бывает и
Великого входа… Всенощной нет, этого богослужения они (униаты)  не знают… канонов не
читают: русским языком так гнушаются, что по всей унии не услышишь русской
проповеди… Руководители - почти все из римского обряда (католики), они имеют преимущество:
заводят новости, бубны, трубы, чтобы привлечь простой народ и склонить его к
римскому богослужению». Подтверждением
успешной денационализации белорусов-униатов служит широко распространённое в те
времена их национальное
самоопределение.
Историк И. Ф. Оксинюк приводит интересный пример, не только ниатские
священники, но и белорусы-униаты часто говорили о себе: «По происхождению русин, по национальности
поляк».
Могла
ли такая церковная уния, основанная на лжи и насилии, на отказе от своего
родного языка и от своей национальной культуры, принести добрые плоды?

В связи с этим, странно звучат утверждения некоторых историков об исторической
миссии  униатского священства и Униатской церкви по спасению языка и культуры
белорусского народа.
       Но вернёмся в
XVIII  век. Тогда
правительство Речи Посполитой и иерархи Католической и Униатской церквей уже
были вынуждены считаться с требованиями Российской империи, и пытались делать
вид, что стараются уменьшить притеснения  православных. Но факты показывают,
что принимаемые в Речи Посполитой государственные законы и действия продолжали
быть направленными на полное уничтожение Православной Церкви. Не  уменьшалось
число нападений на православные  монастыри и  храмы, не прекращались
издевательства и избиения православных священников и верующих.
         По
отношению к белорусам, сохранившим верность православной Церкви, продолжался
террор. В это время европейские и русские послы докладывали своим
правительствам о страшных притеснениях, переживаемых православными в Речи
Посполитой. В 1733 году русский посол Неплюев докладывал императрице Анне
Иоанновне о массовых издевательствах, притеснениях и зверствах по отношению к
православным. В 1744 году посол Кайзеринг писал о том же императрице Елизавете
Петровне. Русские императрицы посылали польскому королю письма с просьбой
прекратить зверства над православными. Король в ответных письмах, признавая
достоверность и многочисленность таких случаев,  писал, что «прекращение преследований не в его силах и власти», намекая на могущество в Речи Посполитой агентов Рима.  Более того,
Варшавский сейм 1766 года по  инициативе Краковского католического епископа
Салтыка  принял постановление, признавать  врагом
Речи Посполитой всякого, кто выступит в защиту православных. Римский папа Климент XIII
прислал послание, призывающее против всяких уступок православным, чем ещё более
воодушевил католиков и униатов Речи Посполитой в их борьбе против православия.
На очередное письмо русской императрицы с просьбой приравнять, согласно
конституции Речи Посполитой, права православных и протестантов с католиками, не
последовало никакой  реакции. Католический и униатский епископат возмущался
стремлением России защитить православных. Один из католических епископов, так
оценивал действия русской императрицы: «Императрица
домогается двух вещей: генерального поручительства за Конституцию  и
восстановления диссидентов (прим. - православных и протестантов). Что касается диссидентов, то покой нации  зависит от того, чтобы
диссиденты - а именно не униаты, не были ни в сенате, ни в министерстве». Договора между Россией и Речью Посполитой о
гарантиях православным таких же прав, как и католикам, властями Речи
Посполитой  продолжали не выполняться.
В 1733 г. на сейме при
избрании короля Августа III продолжилось законодательное ограничение прав
т.н. «диссидентов» (христиан - не католиков и не униатов). Ещё раз были
подтверждены запреты на участие православных в посольской избе (т.е. избрание
депутатов-послов на общий сейм), заседание в судах, вступление на должности
городской и земской администрации. Запрещалось и обращение за защитой или
покровительством к послам других государств, что трактовалось как измена отечеству. Кроме физических истязаний
католики и униаты измышляли различные клеветы на православных, которые потом
самими же католиками и униатами использовались как предлог для репрессий против
православных. Одним из примеров этого является письмо от 1745 года находящегося
в Могилёве Белорусского епископа Иеронима: «Плебан могилевский непрестанно
вымышляет и произносит на меня и весь народ православный  могилевский разные в
свете неслыханные поречения, напасти и пасквили и оные повсюду прописует:
манифесты, протестации в книги градские  и трибунальские понаписал и экстракты
из оных повымовал и публикует». Продолжались поджоги православных храмов,
которых не получалось отобрать в собственность  Униатской церкви. Например, в
1744 году шляхетскими  детьми Вехертовыми, иезуитскими воспитанниками, были
сожжены в Слуцке три православных церкви: Воскресенская, Замковая и Варваринская.
Положение православных с каждым днём становилось всё хуже и печальнее.
В «крестовом походе» против православия продолжал принимать активное участие римский
папа и его нунции. В 1751 году римский папа обнародовал в
Польше и Литве буллу с прощением всех грехов гонителям православия  на
сто лет вперед. Это ещё более воодушевило и
поощрило католиков и униатов  к насилию над православными. В итоге активной
деятельности униатского священства, иезуитов и ксендзов, поддерживаемых
королевской властью Речи Посполитой и Римом, Православная Церковь практически
была поставлена на грань  уничтожения. К концу XVIII века в белорусских поветах ВКЛ количество
униатских приходов достигло 79,7%, католических  выросло до  17,4%.
В 1764 г. Варшавский сейм
издал постановление "о поповичах", ещё более притесняющее
православное духовенство. Теперь по достижении 15-летнего возраста сын
православного священника, не овладевший школьными или ремесленными науками, делался крепостным крестьянином. Естественно, что
подавляющее большинство из детей православных священников,  не успевало к
пятнадцатилетию  овладеть какой–либо специальностью, и тяжелая участь их была
предопределена. К этому  времени братские школы из-за репрессий со стороны
властей Речи Посполитой  пришли в упадок. И поэтому, чтобы ребёнок не стал
крепостным, православный священник был вынужден своего ребёнка отдавать в
униатскую или католическую школу. А там православных детей воспитывали в
презрении к православию и всеми способами склоняли детей к перемене веры. До
этого постановления было обычным, что сын православного священника помогал
своему отцу и учился у него, а после его смерти мог наследовать приход. Теперь
постановление о детях православных священников привело к недостатку
православного священства на местах и вынуждало осиротевшую паству обращаться к
Униатской церкви с просьбами дать священника.
Здесь следует отметить
интересный факт. Большинство детей и внуков православных священников, из
попавших в униатские учебные заведения и по окончании этих учебных заведений
ставших униатскими священниками, после вхождения белорусских земель в
Российскую империю сразу стали возвращаться в православие.
       Гонения на
православных достигли такого размера, что, например, в Вильне в конце 1768 года
осталось всего 67 православных семей. Даже в исконно православном городе
Могилёве, количество православных верующих ежегодно уменьшалось. Такое же уменьшение
из-за репрессий числа православных наблюдалось и в других городах и селах Речи
Посполитой.  Многие православные белорусы вынуждены были спасаться бегством  в
Россию. Россия, несмотря на постоянные требования поляков, отказывалась
выдавать им на расправу православных бежавших  из Речи Посполитой. Из-за этого
авторитет России, как единственной помощницы и спасительницы, среди
православных белорусов вырос неизмеримо.
Все попытки православных добиться ослабления гонений и равенства с
католиками разбивались о равнодушие сейма и короля. Это вынудило православных
создать в 1767 году в Слуцке православную конфедерацию. В сложном положении
оказались  и протестанты. В этом же году в Торуне они  создали свою
конфедерацию. Целью обеих конфедераций было добиться  законодательного
равенства православных и протестантов с католиками. В 1768 году сейм Речи
Посполитой под давлением России, Австрии и Пруссии вынужден был удовлетворить
просьбы православной и протестантской конфедераций о равенстве православных и
протестантов с католиками. Екатерина II, стремившаяся, как и прежние русские монархи, облегчить горькую
участь православных в Речи Посполитой, достигла своей цели. Сейм на словах
возвратил православным все гражданские и церковные права. Но, как показали
последующие события, права православных, как и прежде, продолжали нарушаться.
Решение сейма вызвало возмущение у наиболее фанатичных католиков.
Поляки в союзе с ополяченной белорусской и  украинской шляхтой  начали
подготовку восстания против королевской власти Речи Посполитой  и России.
Каменецкий бискуп Красинский бродил по Польше в одежде пилигрима, проповедуя
ненависть к православным и протестантам. Папский нунций и ксендзы проповедовали
крестовый поход против православной России.
Противники решения сейма об уравнения  прав  католиков с православными и
протестантами в 1768 году создали в Баре (Украина) католическую конфедерацию.
Конфедераты начали вооруженную борьбу на территории Украины и Беларуси. «Барские конфедераты» не щадили
православных, истязания православных священников и православных верующих стали
массовыми. Так, был схвачен и посажен в тюрьму архимандрит Матронинского
православного монастыря Мельхиседек. А православного верующего Кожевского
конфедераты обернули пенькой и живьём сожгли. Была масса и других примеров
зверств конфедератов по отношению к православным. Но основным своим врагом
конфедераты считали Россию и поэтому задумали ослабить её, придумав план отрыва
часть российской территории. В 1769 году польские конфедераты  предложили
Турции заключить польско-турецкий договор, направленный против России. Султану
конфедераты обещали в полную собственность всю Киевскую область Речи
Посполитой, с условием, что Православная Церковь там должна быть  уничтожена, а
все крестьяне «русской веры (православные)»  вместе с семьями и имуществом  уступалось туркам в
рабство. За это поляки  просили турок оказать  помощь в захвате территории
Российской Империи с городами Смоленск, Стародуб, Чернигов и  некоторыми
другими городами. По плану конфедератов Турция, сделав Южноукраинские земли
своим плацдармом, вытеснила бы Россию от берегов Чёрного моря, а поляки тем
временем оторвали бы от России часть западных земель. При выполнении польского
плана ослабленная Российская империя уже не смогла бы эффективно защищать православных
на землях Беларуси и Украины. При победе плана конфедератов белорусское и
украинское население Речи Посполитой было бы обречено на окончательную
полонизацию. Т.е. белорусы и украинцы превращены были бы в поляков. Турция
помнила свой  печальный опыт конфликтов с Россией и понимала опасность
нападения на неё. Но и ссориться с польскими конфедератами также не хотела.
Поэтому турки дипломатично ответили одному из вождей конфедератов Иоахиму
Потоцкому на его просьбу дать войско для войны против России, что поляки должны
принять ислам, тогда Турция  согласиться  им помочь. Естественно, поляки от
этого предложения отказались и к Турции с предложениями о совместной войне
против России больше не обращались.
Отряды конфедератов продолжали нещадно грабить и мучить всех, кто
не был униатом или католиком. Силу и уверенность в своей безнаказанности
конфедератам придавало то, что по просьбе  римского папы Франция и Австрия
оказывали им всяческую помощь. Поэтому многие православные, чтобы спасти своих
детей и жён, вынуждены были семьями, «для видимости», принимать униатство или переходить в
католичество.
Вскоре православные были доведены действиями конфедератов до такого
отчаяния, что на Украине взорвалось восстание гайдамаков (коливщина). Гайдамаки
громили всё связанное с унией и католичеством, убивали панов и ксендзов.
Польский король Станислав Август послал в Париж письмо к Марии Жофрен, в
котором возмущенно рассказал причины восстания гайдамаков: «Несколько фанатиков (здесь - барские конфедераты) стали грозить
крестьянам нашей Украины всевозможными бедствиями, если они не перестанут быть
Греками (прим. -
православными)… и не обратятся в  униатов… Но этого было
достаточно, чтобы возмутить их, а восстание таких людей не шутка! Они теперь
побивают своих господ с женами и детьми, католических священников… Уже тысячи
человек побито. Бунт распространяется быстро, потому что фанатизм религиозный
соединятся у них с жаждой воли. Фанатизм греческий… борется огнём и мечом
против фанатизма католического и шляхетского. Верно одно, что без Барской конфедерации этого нового несчастья не
было бы». Королевская власть
Речи Посполитой, осознав свое бессилие, вынуждена была обратиться  за помощью к
России. Русские войска разгромили конфедератов и успокоили гайдамаков. На
землях Речи Посполитой наконец-то установился мир.
Итогом Барского восстания стала потеря Речью Посполитой части
территории. Воспользовавшись плодами русских побед, Пруссия и Австрия
осуществили захват части Речи Посполитой.  Белоруссия  по итогам раздела  1772
году воссоединилась с Россией.
Но в части Украины оставшейся под властью поляков положение
Православной Церкви не улучшилось. Особенно против православных старались
униаты, возглавляемые митрополитом Иасоном Смогоржевским. В 1776 году униаты
отняли у православных ещё 800 церквей. Затрудняло защиту православия и то, что
подавляющее большинство украинских магнатов, будучи католиками или униатами,
были ориентированы на Польшу. Поэтому они всячески поддерживали  Униатскую
церковь и её прихожан. Так, например, в 1782 году гетман Браницкий, владевший
огромными имениями в Белоцерковщине, все православные приходы, кроме одного,
отдал униатам. Сочувствовали православным всего два магната, князь Ксаверий
Любомирский и князь Адам Чарторыйский. Князь Ксаверий Любомирский 12 марта 1782
года писал епископу Иллариону, что «униаты ездят из села
в село и насильно отнимают церкви, выкидывают священников из их собственных
домов» и  советовал
обратиться за защитой и помощью к русскому послу в Варшаве.

2.7.ПОЛОЖЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ  ЦЕРКВИ ПОСЛЕ 1772 ГОДА.
После воссоединения Беларуси и России, вместе с Могилёвской
православной кафедрой к Православной Церкви возвратились её округа: Оршанский,
Рогачёвский, Мстиславский. В Псковскую епархию вернулись Полоцкий, Витебский и
Двинский округа. Но на территории бывшей Речи Посполитой, вошедшей в состав
Российской империи, поляками были сохранены все их вольности, вера, привилегии
и законы. Следует отметить, что из-за такого лояльного отношения к полякам
впоследствии пострадали не только  православные Польши и Беларуси, но и сама
Российская империя.
Поляки и ополяченная белорусская шляхта, пользуясь стремлением
русской имперской власти все вопросы решать мирно и без конфликтов, продолжали
уничтожать Православную Церковь на территории Беларуси и Польши. Более того,
поляки в союзе с ополяченной белорусской шляхтой стали силой тормозить процесс
возвращения белорусов из униатства в православие. С 1781 по 1783 годы
добровольно покинули униатство и возвратились в православие 120 000 белорусов.
Но поляки и ополяченная белорусская шляхта репрессиями добились того,  что
большинство из них вынуждены были опять вернуться в униатство. Уже к 1790 году
от всего количества униатских, католических и православных приходов,
православные составляли всего 8,8%. На всей территории Беларуси к 1790 году
сохранилась, только благодаря защите белорусского народа, единственная
православная  Могилёвская епархия (с центром в г. Могилёве). Но и на Могилёвщине положение православных становилось всё тяжелее.
Кстати, приведённые цифры полностью развенчивают
миф о якобы проводимой в то время  русским правительством репрессивной политики
по отношению к  Католической и Униатской церквям.
Учитывая многочисленные жалобы православных белорусов на
притеснения со стороны поляков и ополяченной белорусской шляхты, русское
правительство приняло решение о запрещении силой удерживать людей в какой-либо
из конфессий.  Сразу множество белорусов насильно  обращенных в униатство стали
возвращаться в православие. Но процесс добровольного ухода белорусов из унии и
возвращения в православие продолжал сильно тормозиться действиями поляков и
ополяченной белорусской шляхтой. Так, историк А. Мартос приводит письмо
православного могилёвского архиепископа Гавриила Городкова, написанное архимандриту Платону Рудинскому: «Поляки стараются препятствовать и вредить сему святому и
общеполезному делу (прим. - возвращение белорусов в Православие) выдумывают разныя клеветы и жалуются якобы на насильственные  меры;
но клеветы останутся с ними, а дело Божие будет расти и торжествовать над
противящимися ему». Клеветы на Православную
Церковь тогда старались соединить с рассказами о русской армии и русском
правительстве. Этим пытались доказать, что Православная Церковь есть
ставленница русского правительства и поэтому является чужой украинцам и
белорусам.
Здесь, как пример таких жалоб, можно вспомнить, в каком виде в те
времена польско-европейские историки и журналисты преподносятся читателям меры
русского правительства по защите православных Белоруссии. Когда русское
правительство наказывало католических и униатских «активистов» за зверское
отношение к православным белорусам: избиения, отнятия или грабежи имущества,
насилия над православными девушками и женщинами, поджоги домов и убийства, то в
польской и европейской прессе того времени это преподносилось как репрессивная
политика русского царизма, сопровождаемая зверствами против католиков и униатов.
Эти страшилки в то время в разных видах усиленно распространялись по
Белоруссии, Польше, Украине и Европе. И даже сегодня, к сожалению, некоторые
любители истории называют эти выдумки  «достоверными историческими фактами».
Но в основном уход белорусов из униатства и католичества тормозили
не рассказами, а  силовыми методами. Видя стремление русского правительства
миром решать все религиозные конфликты, ополяченная белорусская и украинская
шляхта усилила притеснения православных. Много примеров силового удержания
белорусов в католицизме и униатстве известно в истории Могилёвщины. Так,
например, в Кулешовской церкви Климочивского благочиния (во времена Речи
Посполитой отобранной у православных и переданной униатам) прихожане решили
возвратиться в православие. К ним для освящения церкви был направлен
православный священник отец Пономарёв. Но группа униатов стала препятствовать
этому. Православные прихожане подали прошение о своей защите православному
епископу Афанасию. Тогда местные помещики из католиков и униатов стали
прихожан  запугивать и угрожать, что если они вернутся в православие, то их
убьют. Крестьяне вынуждены были остаться в унии. Дошло до того, что  Варшавский
сейм 1789 году сместил и арестовал православного епископа Виктора
(Садковского), возглавлявшего Польскую  православную кафедру. Епископа
заключили в тюрьму. Репрессии против православных и тех, кто желал покинуть
униатство и католичество, набирали силу. Следует отметить, что действия поляков
и ополяченной белорусской шляхты имели в Белоруссии определённый успех. К концу
XVIII века в Белоруссии
из всех верующих различных конфессий открыто объявили  себя православными всего
6%, униатами называли себя 70%, а  католиков было 15%. Чтобы не было путаницы в
цифрах,  следует отметить, что тогда в Белоруссии  были 7% иудеев, 2%
протестантов и иных вероучений. Поляки и ополяченная белорусская знать
старались всеми мерами сохранить главенствующие позиции католической церкви в
управлении государством. Так, например, профессор А.Ф. Вишневский в «Гісторыі дзяржавы і права Беларусі ў дакументах і матэрыялах» приводит тексты из  «Конституции Речи
Посполитой» (от 3 мая 1791 года), где подтверждается государственной религией  римо-католическая. А глава польского
католического духовенства объявлялся членом  королевского совета, с правом
занимать в этом совете пост председателя комиссии просвещения. Таким образом,
согласно конституции, только Католическая церковь могла возглавлять и решать,
каким образом направлять работу по воспитанию и обучению детей и молодёжи.
Но, увлёкшись уничтожением православия, поляки сделали ошибку,
стеснив права протестантов. Этим они сразу сильно возмутили Европу, до этого
равнодушно смотревшую на страдания православных. Многочисленные мольбы
православных о помощи и европейские возмущения некоторым ограничением в правах
протестантов,  вынудили Россию и Пруссию
совершить в 1793 году второй раздел Речи Посполитой. При этом разделе
Российская империя не получила ни сантиметра польской земли. Поляки  хитростью
хотели заставить императрицу признать действия России как захват польских
земель.  Для этого они в 1795 году льстиво предлагали Екатерине II принять титул королевы польской. Приняв
предложенный поляками титул, Екатерина II невольно этим объявляла, что захватила польские
земли и, таким образом, признавала Киевщину, Волынь и Подолию исконно польскими
землями. На это мудрая  Екатерина ответила: «При разделе
я не получила ни одной пяди польской земли. Я получила то, что сами поляки не
перестают называть Червонной Русью: Киевское воеводство, Подолию и Волынь.
Литва же никогда не была коренною частью Польши, равно и Самогития. Таким
образом, не получив ни пяди польской земли, я не могу принять титул королевы
польской». Поляки, ополяченная
белорусская и украинская шляхта очень возмущались ответом Екатерины,
разрушившим хитроумный польский  план.
Сразу после второго раздела Речи Посполитой православный епископ
Виктор был освобожден из заточения и определён в 1794 году епископом Минским.
Но опять либеральная  религиозная политика русских  властей сохранила
неприкосновенность католической  и униатской церквей. Видя, что русские власти,
стараясь не обидеть католиков и униатов,  продолжают решать все религиозные
вопросы миром, ополяченная белорусская шляхта вновь осмелела. Всё более мощное
сопротивление возвращению белорусов  в православие оказывали и униатские монахи
– базилиане. Большинство из них сразу ушло в латинский обряд, т.е. стали
католиками. Они ненавидели православных, называли их «схизматиками»,
«отщепенцами», «потэмпенцами», а веру православную ставили «ниже… даже языческой религии». Базилианские
духовники внушали подобные мысли простым людям, запрещая им под угрозой анафемы
даже заходить в православные храмы.
Особенно сильный толчок к возвращению белорусов из униатства и
католичества в православие дало польское восстание 1863–1864 г.г. Число
повстанцев достигло 50 тысяч человек. Но повстанцы своими жестокими действиями
сумели возмутить против себя даже польское крестьянство. Исследователь этого
вопроса Е.В. Воронин отмечал: «Однако польские
крестьяне неохотно вступали в ряды повстанцев и отдавали им провиант только под
угрозой расправы. Нередко они  открыто сотрудничали с русскими войсками. Уже в
самом начале войны крестьяне одного из сел привели к генералу А. П. Хрущёву 20
мятежников во главе с собственным ксёндзом. Позднее они сотнями вылавливали
вооруженных лесных жителей» Это происходило из-за того, что  банды мятежников (из-за
действий по отношению к мирному населению сложно называть этих людей
«восставшими» или «повстанцами») чинили страшные расправы над нежелающим им
подчиняться населением, вырезая крестьян целыми семьями. Антикрестьянская
политика польских белых привела к скорому поражению восстания в западных
губерниях России, где мятежная шляхта из-за своих зверств натолкнулась на
всеобщую ненависть белорусских крестьян, чуждых им по крови и вере. Только в
Литве и на самом западе Белоруссии мятежникам удалось получить некоторую
поддержку.
Совершенно неожиданно для себя мятежники своими действиями
спровоцировали массовый переход белорусских католиков и униатов в православие.
Одной из причин подтолкнувших многих католиков и униатов к переходу в православие
стало жестокое отношение мятежников к православным священникам и их семьям.
Благородные шляхтичи не брезговали шантажом семей православных священников и
грабежом их жилищ. У мятежников стало обычным явлением публично оскорблять,
унижать и избивать православных священников. Так, например, священнику
Житлинской церкви Слонимского уезда Н. Ступницкому восставшие сбрили бороду,
рассчитывая тем самым лишить его уважения прихожан, а также забрали у него все
продовольственные запасы. Подобное насилие было совершено и над священником
Споровской церкви Кобринского уезда А. Рожновским. Были избиты священники села
Деревка Кобринского уезда и местечка Дрогичин Бельского уезда Гродненской
губернии и ещё десятки православных священников пострадали от таких действий
«повстанцев». Были и убийства священников. Первой жертвой мятежников стал
настоятель православной церкви в местечке Сураж Белостокского уезда К.
Прокопович. В ночь с 22 на 23 мая они ворвались к нему в дом, избили его жену,
сына и дочь, учинили погром. Затем отца Константина (Прокоповича) «вытащили… во
двор, рвали его за волосы, били ружьями и дубинами», затем расстреляли. 23 мая
1863 года также зверски был убит отец Конопасевич - священник местечка
Богушевичи Игуменского уезда Минской губернии, 1 июня –  Ф. Юзефович,
псаломщик с. Святая Воля Пинского уезда, 3 июля – отец Рапацкий, священник с.
Котры Пружанского уезда Гродненской губернии и т.д.  И такое творилось по всей
территории, которую контролировали мятежники. Естественно белорусы католического
и униатского вероисповедания всё это видели. Видели и то, как ксендзы открыто
называли мятежников героями и всячески их поддерживали. Это стало одной из
причин перехода многих католиков и униатов в православие. Ещё многих белорусов
подтолкнуло в православие и стремление мятежников, всячески поддерживаемых
ксендзами,  вновь сделать белорусские земли безраздельной польской
собственностью, а белорусов превратить в поляков. Одним из подтверждений этого
может служить письмо перешедшего из католицизма в православие князя А.
Друцкого-Любецкого, наследника основателя Луцкого братства. «Не страх, не
материальные расчеты не имели на меня никакого влияния…- говорилось в
опубликованном в «Виленском вестнике» листе А. Друцкого-Любецкого, в котором он
объяснял своё решение, – Глядя на политическую
ситуацию, я вижу с одной стороны, мощную Россию с миллионным братским народом и
царём-преобразователем и сеятелем добра на своей земле, с другой стороны -
Польшу, чуждую нам, западноруссам и литвинам, со средневековым католицизмом… Что
нам дала Польша? Годы непорядков, нищету, анархию, упадок нации и забытие нашей
народности. Язык, вера, традиции наших предков, всё заменено полонизмом и
католицизмом, которые не дали ни счастья в прошлом, ни залога на лучшее
будущее».
Подтверждает факт увеличения числа белорусов переходящих в
православие таблица, составленная Виктором Линкевичем, исследователем положения
Православия в Белоруссии последней трети XIX начала ХХ веков. В таблице «Численность
православного населения белорусских губерний во второй половине XIX века» показано  изменение удельного веса
православных верующих в структуре населения:

Губерния

1864 год

1897 год

Общее
Количество
  православных, тыс.

Удельный
  вес, %

Общее
Количество
  православных, тыс.

Удельный
вес, %

Виленская
Гродненская
Минская
Могилёвская

119,4
483,4
716,4
738,3

21,1
55,6
72,0
80,0

415,3
919,3
1558,3
1402,2

26,1
57,3
72,6
83,1

Витебская

Здесь число православных, по сравнению с 1864
  годом, увеличилось не на много.

Всего

2 502,1

57,6

5 120,7

60,1

В течение
некоторого времени после восстания в белорусских и литовских губерниях
православие приняли многие тысячи католиков.  Так, например, начальник
Виленского учебного округа И. Корнилов сообщал, что в 1866 – 1867 г. «… в Виленской,
Минской и других губерниях несколько настоятелей костелов со своими прихожанами
приняли православие. Жители местечка Ляховичи Слуцкого уезда были склонны к
православию, но ожидали, что скажет им их настоятель. Последний, сочувствующий
их мыслям, обратился к прихожанам, собравшимся на богослужении, с кратким
словом, в котором сказал, между прочим: «Выслушайте каждое моё слово со
вниманием, так как дело идёт о судьбе вашей и ваших детей. Напомню время, когда
вы были подвластны панам; когда ваши крохи, добытые тяжким трудом, принадлежали
не вам, а пану; когда вместо хлеба вы ели мякину и жили в таких лачугах, куда
добрый хозяин не загоняет и скотину. Но милосердный царь дал вам свободу и
новую жизнь, о которой вам и в голову не приходило. Теперь у вас своя земля;
ваши хаты как шляхетские дома, вы сыты, хорошо одеты, в сапогах,  а
главное, с вами русские люди, которые вас защищают и берегут. Мои советы
всегда клонились к вашей пользе, и теперь послушайте меня, вы - русские по
языку и крови, а ваши деды были русскими по вере. Но паны и иезуиты не советом
и обманом, а насилием обратили их в латинство. С некоторого времени я замечаю в
вас склонность к православию и ни мало за это не порицаю. Вы русские и должны
быть русскими и православными, а наш Царь - Освободитель». После этой речи,
14 сентября 1867 г. 2500 жителей местечка Ляховичи вместе со своим настоятелем
присоединились к православию, и их костёл обращён в православную церковь». В местечке Миколаевщина
(Минская епархия) православными стали все прихожане римско-католического
вероисповедания численностью 700 человек. Схожая ситуация сложилась в м.
Беницы, в г. Воложин Ошмянского уезда, в м. Подберезье Виленского уезда
Виленской губернии и других местах Беларуси. Происходило это в основном из-за
того, что белорусы увидели целью польского восстания вернуть владычество Польши
над белорусами, а в Католической церкви увидели верного союзника восставших и
Польши. Этого осознания было достаточно, чтобы многие белорусы покинули
католичество, и перешли в Православие.
Но и после третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году притеснения
православных продолжались. В союзе с католическим и униатским священством
белорусская ополяченная шляхта продолжала репрессии против православных и тех,
кто возвращался  в православие из унии и католичества. Так, например, в 1795
году мещане местечка Любовичи Оршанского  округа вышли из унии и вернулись в
православие. Оставшиеся в унии, подстрекаемые униатским священником
Калиновским, ворвались в алтарь православного храма во время утрени, проводимой
православным священником. Находящиеся в храме прихожане были выгнаны плетьми и
побоями. Православного священника  вначале тоже побоями выгнали из храма. Затем
стали  глумиться над ним. Избили, а потом  вернули священника в храм и
заставили несколько часов стоять перед престолом с распростёртыми руками. В
Невельском уезде местная ополяченная шляхта, избивая прихожан и православного
священника, не дала  осветить православный храм. После этого шляхтичи
своевольно распечатали закрытую, из-за отсутствия прихожан, униатскую церковь,
где  священник-униат  Захарий Щенснович сразу отслужил обедню по своему обряду.
А в северо-западной части Беларуси, на Виленщине,  под насильственным влиянием
ополяченной белорусской шляхты в конце XVIII века более 200 тысяч униатов, опасаясь за судьбу
своих семей и детей,  вынуждены были перейти в католичество.
Так было по всей Беларуси. Ополяченная белорусская шляхта с
одобрения католического и униатского священства секла и увечила белорусов,
возвращающихся в православие, отбирала у них земли и имущество, не позволяла
открывать православные храмы. Иногда зверства со стороны поляков и ополяченной
белоруской шляхты по отношению к тем, кто  пытался  уйти из униатства или
католичества достигали таких размеров, что вынуждали русское правительство
применять войска для их защиты. Иногда приходилось применять суровые наказания
к тем, кто совершал насилия к желающим добровольно перейти в православие.
Следует отметить, что похожие процессы происходили и на Украине. Но, несмотря
на все притеснения и истязания, только на Могилёвщине к маю 1795 года
вернулись в православие более 50 униатских приходов. Как правило, униаты,
возвращаясь в православие, сразу добровольно объявляли свои храмы
православными. Таким образом,  многие силой отобранные Униатской церковью у  православных
храмы, теперь возвращались назад в лоно Православной Церкви самими бывшими
униатами.
          Но процесс
перехода из униатского духовенства в православие зачастую тормозился  из-за
большой степени ополяченности униатских священников и их семей. Униатский
митрополит Иосиф Семашко, вернувшийся в православие, писал в своих
воспоминаниях  о причинах побудивших уйти из униатства и об униатском
священстве: «На всём пространстве Литовской епархии всё
духовенство (прим.
- униатское) это
говорило на польском языке и вовсе не знало языка русского (здесь под «русским», как
это было принято в то время, подразумевается разговорный язык белорусов  и
украинцев) Теперь,
благодарение Господу, оно не только возвратилось на лоно матери своей
Православной Церкви, но, воспитываясь в своих училищах и семинарии, изучило и
стало употреблять русский язык отцов своих. Только среди женского
пола духовного ведомства употребление польского языка ещё поддерживается… Между
тем, это употребление польского языка многими лицами женского пола духовного
ведомства имеет довольно важныя неудобства. Через него язык этот поддерживается
во многих священнослужительских семействах, прививается к малолетним с самаго
юнаго возраста и препятствует правильному изучению ими русскаго языка, а так же
заставляет, по необходимости, говорить по-польски самих священнослужителей». Жёны и дети униатских
священников говорили только на польском языке и считали Польшу своей родиной.
Возврат к белорусскому языку, языку своих дедов и отцов, они уже воспринимали
как предательство теперь уже родного для них польского языка и уже родной для
них Польши. Поэтому многие униатские священники, желающие возвратиться в
Православную Церковь, испытывали не только притеснения со стороны поляков и
ополяченной белорусской и украинской шляхты, но и сильное давление со стороны
своих семей.
Видя жестокие действия поляков и ополяченной белорусской шляхты по
отношению к православным и возвращающимся в православие, русская императрица
издала указ о религиях. Указ давал полную и равную неприкосновенность
православным, католика, униатам. Разрешалось по желанию,  добровольно,
переходить из одной конфессии в другую. Строго запрещалось
насильно переводить кого-либо в другую конфессию, или насильно  удерживать в
какой-либо из них. В отличие от  решений Польских Сеймов, которые
никто теперь не выполнял,  указ императрицы строжайше исполнялся. Католическая
и Униатская церкви, лишившись военной поддержки со стороны польских властей,
уже не могли силой удерживать паству, поэтому возврат в православие стал
безопасным. В результате  начался массовый выход белорусов из униатства.
По свидетельству современников, с августа 1794 года по март 1795
года, то есть за полгода, добровольно присоединились к  Православной  Церкви
1.483.111 униатов, 2603 церкви и 1552 священника. Особенно много униатов
перешло в Слуцкой епархии. Историк Костомаров указывает, что здесь в «178-1788 годах возникло сильное стремление  народа к возвращению из
унии в православие. В короткий срок вместо 94 приходов, находившихся в этой
епархии при вступлении им в 1784 году, возникло 300 приходов. В Киевской
Украине перешли в православие почти все униаты».
Православный епископ Смарагд, прибыв в Полоцк  9 июля 1833 года, в
течение одного месяца принял в Православную Церковь свыше 4000 униатов. К концу
1835 года он принял в православие ещё 124130 униатов, 91 церковь со всеми прихожанами
и 9 филиалов. 29 июля 1833 года он сообщал рапортом обер-прокурору Синода
Нечаеву: «Напрасно  полагают, будто  бы униаты  могут
чинить безпокойства при обращении их в православие; по крайней мере  по
Витебской  губернии я нашёл униатов совершенно  приготовленных  к тому и
слышал, что если бы  скорей последовало воззвание от Синода, то все оставили бы
унию, которая поддерживается
только вредными для отечества ксендзами”. В возвращаемых
православным храмах, отобранных во времена ВКЛ и Речи Посполитой католиками или
униатами, восстанавливалось православное убранство и устройство.
Противодействие такому переустройству встречалось всё реже. Оно было в основном
со стороны поляков и ополяченных белоруссов и украинцев, части  католических и
униастких священников. Так, например, в селе Церковное Дрисенского уезда 14
сентября 1838 г. Состоялось большое собрание униатских священников из Витебска,
Минской и Могилёвской губерний. Собравшиеся служили молебен, участвовали в
крестном ходе вокруг церкви, “пели религиозные песни на польском языке” и увещевали толпу зевак глазевших на происходящее “молиться по-католически”  .
Белоруссы, в основной своей массе, относились к переустройству
возвращеных Православной Церкви храмов положительно. Киприанович приводит
интересное наблюдение о поведении белорусских крестьян при переустройстве
возвращённых православных храмов: «Народ неизменно называвший... католиков – поляками... сущности реформ, объяснял... по-своему – тем, что прежние
униатские храмы... теперь делаются “правдивыми”... Иные же, после
устройства иконостаса (который униаты и католики сразу после захвата православных храмов
уничтожали) уже считали себя “благочестивыми”(прим. - православными), наконец,
некоторые утверждали, что прежнее их богослужение (униатское) было... хлопское, а теперь вводится... панское...”. Таким образом в кратчайший срок
исскуствоенно созданное униатство добровольно покинули и вернулись в православие
более  2 миллионов человек.
В это время  возникла проблема с униатскими
церковными книгами, ставшими теперь никому ненужными. Белорусы и
украинцы, которых силой вынудили стать униатами и теперь получившие возможность
безопасно выйти из Униатской церкви, выбрасывали униатские  книги. Никому не
нужные униатские  книги валялись в грязи, по ним ходили люди и животные,  листы
книг использовали в хозяйственных нуждах - всё это, по сути, было осквернением
церковных книг. Поэтому православные священники просили прихожан не осквернять
униатские церковные книги, а приносить в храмы. Здесь, при храмах, эти книги
сжигались, чтобы больше никто и никогда не смог их осквернить.
Следует отметить, что по прошествии некоторого времени подавляющее
большинство униатских священников пришли к выводу, что белорусский народ
совершенно не нуждается в Униатской Церкви. К этому следует добавить и то, что
кризис униатства осознали и её иерархи. М. В. Довнар–Запольский пишет: «В феврале 1838 г. в Полоцке собрались три епископа – Семашко,
Лужинский и Зубко с высшим духовенством и подписали акт о соединении униатской
церкви с православной». И уже ко времени Николая I (правил 1825 - 1855 гг.) от Униатской церкви на землях Беларуси
осталось всего несколько малочисленных приходов.
В это же время продолжался процесс перехода католиков в
православие. Профессор В.П. Знаменский  приводит цифры выхода из католичества.
Так в 1840-1841 гг. в православие обратилось 20000 католиков. Много
белорусов-католиков перешло в православие после польского восстания 1863 года,
во время которого белорусы увидели тесную связь католицизма с восставшими
поляками. В следующем 1864 году в православие ушли ещё 50000 католиков. До 1870
года переход из католичества в православие шел спокойно и последовательно. Но
после Ватиканского собора 1870 года, озадачившего своими определениями многих
исповедовавших католицизм, процесс перехода католиков в православие  усилился.
Историк В. Станкевич в своей книге «Судьбы народов
России», вышедшей в Берлине в 1921 году, приводит цифры
переписи 1909 г. в которой можно увидеть итоговый  результат выхода белорусов
из Католической церкви. Римо-католиков по переписи осталось:
•
в Гродненской губ. 5%;
•
в Витебской губ. 3%;
•
в Минской губ. 4%;
•
в Могилёвской губ. 3% и т.д
       Следует так
же особо отметить, что в это время происходит интересное явление – перемена
отношения Католической церкви к белорусскому  языку. Раньше Католическая
церковь активно побуждала некоторых учёных к изучению языка и культуры
белорусского народа. В основном исследования делались с целью
подчеркнуть отличие белорусского языка и культуры от всего русского. Этим старались внушить белорусам и украинцам, что их язык и
культура роднее всему польскому.  Такие исследования позволяли Католической и
Униатской церквям оправдывать в своём богослужении главенство польского языка
над белорусским и украинским. Теперь Католическая церковь вдруг стала
признавать равенство белорусского, украинского и польского языков. Есть разные
мнения специалистов о этом  явлении. Одни говорят, что это произошло из-за
опасения Католической церкви окончательно потерять белорусскую и украинскую
паству, т.е. повторить участь Униатской церкви. Есть и другие мнения по поводу
вдруг появившегося у Католической церкви уравнительного отношения польского,
белорусского и украинского  языков. Хотя надо отметить, что многочисленные
факты того времени продолжают
показывать сохранение в католическом и униатском богослужениях  главенства
польского языка над белорусским и украинским.
Таким образом, начиная со времени правления Екатерины II (1762-1796 гг.) постепенно прекратились гонения
на православных священников и верующих. Вновь стали открываться православные
храмы, а храмы, отнятые униатами и католиками у православных, бывшие  униаты и
католики добровольно возвращали Православной Церкви. Иногда, вместо разрушенных
католиками и униатами православных храмов, православные брали себе костёлы и
униатские храмы, как возмещение за свои разрушенные. Но в большинстве случаев
прихожане униатских храмов или костёлов возвращаясь в православие, объявляли
свои униатские храмы и костёлы православными и добровольно передавали их в
собственность Православной Церкви. Теперь никто из белорусов и украинцев уже не
боялся открыто говорить о своей приверженности к вероучению отцов и дедов –
Православию. Таким образом, благодаря вхождению Белорусских и Украинских земель
в Российскую империю, положение и жизнь православных белорусов и украинцев
стала спокойной и безопасной.
Поляки, в союзе с ополяченной  белорусской католической и униатской
шляхтой, неоднократно поднимали антироссийские восстания, пытаясь вернуть свое
владычество над Беларусью, восстановить Речь Посполитую в границах до 1772 года
и вернуть главенство Католической Церкви. Но из этих попыток  ничего и не
получалось. Одним из примеров этого может служить восстание под
предводительством Тадеуша Костюшко 1794-1795 годов. В армии Костюшко  выходцы
из территории современной Беларуси составляли всего 12%, остальные 88% не были
белорусами. Всего один этот факт показывает, что польское восстание Т. Костюшко
просто не могло получить  поддержку со стороны белорусского народа. Следует ещё раз отметить, в то время белорусы, в отличие от
некоторых современных любителей истории, ещё хорошо помнили, как им жилось в
Речи Посполитой и поэтому не поддерживали польские антироссийские восстания.
Подводя итог можно с
уверенностью сказать, что уход белорусов из униатства и католичества и возврат
их в православие после распада Речи Посполитой проводился не силовыми методами,
а происходил добровольно. Так же можно повторить объективный вывод и о роли
Православной Церкви в истории и жизни  белорусского народа: Православная Церковь
смогла спасти  белорусов как народ, сохранив его культуру и язык, несмотря на все польские,
католические и униатские попытки ополячить белорусов, заменив белорусский язык
и культуру всем польским.

ГЛАВА  III. НЕКОТОРЫЕ СВЯТЫЕ
БЕЛОРУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

В Православной Церкви Святыми называют
людей,  угодивших Богу своею праведной  жизнью. Святителями называют
епископов или архиереев,  угодивших Богу своею праведной жизнью. Мучениками
называют христиан, которые за веру в Иисуса Христа приняли жестокие
мучения и даже смерть. Преподобными называют праведных людей,
которые удалились от мирской жизни и угодили Богу, пребывая в молитве, живя в
пустынях и монастырях. Преподобномучениками называют преподобных,
которые претерпели мучения за Христа.
Множество праведников Православной Церкви
сподобилось  мученической кончины во времена католическо-униатской экспансии  в
пределах литовско-польского государства (Речи Посполитой). Немало православных
священнослужителей защищало унижаемую и теснимую отцовскую Православную веру,
родную  белорусскую культуру и язык. Многие  православные священники отдали
жизнь и свободу за православное исповедание. Стараниями их рушились попытки
униатов и иезуитов ополячить белорусов и  уничтожить белорусскую культуру и
язык. Все они жили в разное время, несли различные служения, долг и духовный подвиг. Но все вместе они составили гордость и
славу нашего Отечества.
В этой главе будет рассказано о некоторых
православных Святых Беларуси: Святой Евфросинии Полоцкой, Преподобномученике Афанасии
Брестском, мученике Никифоре (Кантакузине), Святителе Георгии Конисском. Отдельно
будет рассказано о равноапостольных учителях словенских  православных
монахах Кирилле и Мефодии, благодаря которым белорусы получили
возможность читать христианские книги на родном языке.

3.1.  РАВНОАСПОСТОЛЬНЫЕ  БРАТЬЯ КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ –
 УЧИТЕЛЯ СЛОВЕНСКИЕ

            Говоря о святых Белорусской Православной
Церкви, прежде необходимо вспомнить о тех, благодаря кому  появилась
письменность на славянских языках. Это православные монахи Кирилл и Мефодий.
Иногда возникает вопрос: «Почему солунских братьев Кирилла и Мефодия называют
святыми и равноапостольными?».
Здесь необходимо вспомнить древнюю историю
Христианства.   Прощаясь со своими учениками, перед тем, как вознестись на
небо, Иисус Христос сказал: «Дана мне всякая власть на небе
и на земле: итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и
Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам: и се, Я с вами во все
дни до скончания  века. Аминь» (Матфей 28:18-20). Маленькая группа учеников Христовых
распространила учение своего Учителя во все края земли. Поэтому равноапостольными  называют тех святых, которые подобно апостолам - ученикам
Господним, просветили светом Христианства целые народы.
          Братья Константин (Кирилл, в схиме) и Мефодий
родились в начале IХ века  в
македонском  городе Солуни.  Это был один из важных  городов Византийской
империи  на берегу Эгейского моря. Отец их – богатый воевода болгарин, а мать -
гречанка.
Старший брат, Мефодий, уже в зрелом
возрасте поступил на военную службу и вскоре стал правителем одной из
славянских областей империи. Но после 10 лет успешной службы Мефодий удалился в
один из монастырей на горе Олимп и, приняв там иночество, предался богомыслию «молитвою, бдением и пощением душу свою украшая».
Константин в учении достиг больших успехов, чем
брат. Он с увлечением изучал многие науки своего времени. Будучи 14-летним
отроком он переезжает в Царьград, столицу Византийской империи. Там, учась при
дворе императора вместе с будущим императором Михаилом, в совершенстве овладел
грамматикой, геометрией, диалектикой, древними и современными ему философскими
течениями, риторикой, арифметикой, музыкой, знал наизусть всего Гомера. Так как
Константин воспитывался вместе с императором Михаилом III, ему предстояла    блестящая карьера. Но сердце его
возлюбило Бога больше всего. Отвергнув выгодный брак, Константин по окончании
образования  пренебрёг всеми выгодами своего положения и тайно удалился в один
из монастырей на берегу Чёрного моря. Вскоре его местонахождение было раскрыто
и Константина, по приказу императора, насильно вернули в Константинополь. Здесь
Константин, приняв сан священника, стал библиотекарем в храме Святой Софии и
одновременно учителем философии в главном Константинопольском училище. Знания
Константина были настолько разнообразными и обширными, что позволила ему победить
в учёном споре патриарха-иконоборца.
В 851 году эмир милитенский, мусульманин по вере,
обратился с просьбой в Константинополь о присылке учёных для ознакомления его с
христианством. 24-х летний Константин, как наиболее учёный из приближенных
императора, был отправлен с посольством к эмиру. Путешествие было многотрудным.
Константину часто приходилось беседовать с мусульманскими мудрецами о
преимуществах христианства над исламом. Арабы задавали членам посольства самые
разнообразные вопросы.  Константину, было поручено  отвечать на  вопросы,
которые касались христианской веры. Сохранилось описание одной из таких бесед с
арабскими мудрецами. Арабы сказали: «Мы верим в Единого
Бога, сотворившего всё. И мы не понимаем, как вы можете верить в Единого Бога и
в то же время говорить, что он Святая Троица -  Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух
святой?». Константин им на
это ответил: «Разве вы не видите солнце? На небе светит одно
солнце, дающее жизнь всему на земле. Солнце одно, но мы говорим о его форме, о
его тепле и о его свете, который оно даёт. Солнце одно. Форма, свет и тепло -
это есть всё единое солнце. Не злословьте о Пресвятой Троице: «Отец и Сын и Дух Святой - три лица, существо же одно и не
разделяется на три Бога, но есть Един Бог». Выслушав
Константина, арабские мудрецы ничего не смогли возразить против этого
объяснения и стали говорить о другом. Вскоре, после выполнения возложенной на
него миссии, Константин возвратился в Грецию.
В 858 году хазары, жившие по берегам Дона, Волги
и Азовского моря, прислали послов к императору Михаилу, прося направить к ним
книжников, способных дать совет в выборе веры. Император направил к хазарам
Константина и Мефодия.  Братья высадились в Херсоне  и, придя к хазарам,
научили многих из них христовой вере. Множество хазар приняло
Византийское(восточное, православное) христианство. По возвращению в
Константинополь Мефодий принял игуменство в Полихрониевом монастыре, а
Константин  возобновил свои научные занятия. Но тихая и спокойная жизнь братьев
продолжалась недолго. Вскоре их направили на проповедь христианства в Болгарию,
там  они провели два года.
 По
возвращении из Болгарии Константин сильно болел. Но император опять обратился к
нему с просьбой, отправиться в Моравию проповедовать православное христианство.
Моравский князь Ростислав отправил послов в Константинополь  с просьбою: «Народ наш исповедует
христианскую веру; но у нас нет учителей, которые могли бы объяснить нам веру
на нашем родном языке. Пришлите нам таких учителей». Император и патриарх
обрадовались этому и предложили идти туда Мефодию и Константину. Константин
спросил у императора: «Есть ли у них буквы? Потому что проповедовать только устно,
это всё то же, что писать на песке». Тогда император пожелал, а патриарх благословил,
чтобы Константин составил славянскую азбуку и переложил на славянский язык
священные и богослужебные книги. И  Константин стал готовиться к сему великому
делу постом и молитвою. Азбука  была  готова в 863 году. Она составлена была
большею частью из греческих  букв и из придуманных святителем  Константином.
Первое, что он перевёл  на славянский язык, это избранные места из Евангелия и
Апостола, которые читаются в храме за богослужением. Затем переведены были
Псалтырь, Часослов и другие богослужебные книги. Когда святые братья прибыли в
Моравию проповедовать христианство, то моравам очень понравилось совершенное
Византийское православное богослужение на их родном языке. Проповеди солунских
братьев на славянских языках имели огромный успех: в течение нескольких лет
светом Евангельского учения просветились Моравия, Болгария, Паннония и многие
другие  славянские страны.
        В
одно время со святителями  Константином и Мефодием проповедовали среди моравов
и миссионеры Западной (латинской) Римской Церкви. И хотя Церковь ещё внешне
была единой, но западные христиане-латиняне (католики) уже стали вносить свои
изменения в христианские обряды и начали претендовать на верховенство в
христианском мире. Латиняне, не имея такого успеха, какой имели братья, из
зависти стали противодействовать византийским православным монахам Константину
и Мефодию. Латиняне распространяли среди славян  мнение, что Слово Божие можно
читать только на трёх языках, на которых была сделана надпись на кресте
Христовом, т.е. еврейском, греческом и латинском. За то, что святители
Константин и Мефодий вели проповеди на славянских языках, латинские миссионеры
стали называть братьев еретиками и подали на них жалобу в Рим. Латиняне  очень
хотели уничтожить дело  святых братьев, но у них ничего не получалось, так как
перевод Священного Писания, сделанный Солунскими братьями на языках славянских
народов, был очень любим среди славян. Благодаря этому не было такого
христианина из славян, который бы теперь на своём родном языке не произносил с
великим благоговением Господню молитву.
 По
жалобе латинских епископов в 867 году папа римский Николай I вызвал византийских
братьев-проповедников на суд в Рим. Братья ещё не видели всё усиливающегося
отделения латинства от православия, поэтому согласились приехать по вызову
папы. Когда свв. Константин и Мефодий прибыли в Рим, то папа Николай I уже умер. Новый папа
Адриан II очень хотел усиления
латинской церкви среди славян, поэтому желал сделать солунских братьев своими
союзниками.  Для этого папа устроил им торжественно-ласковый приём и одобрил
всё братьями сделанное. В храме св. Марии папа благословил и освятил перед
иконой Божией Матери славянские книги, написанные братьями.  Здесь, в Риме, 14
февраля 869 года св. Константин неожиданно для всех заболел и, чувствуя
приближение смерти, принял схиму с именем Кирилла.  Поэтому и зовётся  с тех
пор азбука «кириллицей». Перед
смертью он говорил своему брату Мефодию: «Я был с тобою, как пара волов, возделывающих
одну ниву. И вот я падаю на борозде, окончив день свой, а ты, знаю, любишь гору
Олимп, но из-за нея не оставляй  просвещения славян».  Св. Кирилл  скончался в
869 году в возрасте 42 лет. Св. Мефодий обещал брату не оставлять труды
учительства и сдержал слово.
Св. Мефодий, византийский православный монах,
стал первым  епископом Моравии и Паннонии. Здесь он трудился, не только
просвещая свою паству Словом Божиим, но и проповедуя другим славянским народам
(чехам, хорватам, далматам и другим). Служил в храмах, переводил на славянские
языки Писание и учил детей на их родных языках. После смерти князя Ростислава
его наследник покорился немцам. Немцы придерживались латинской (Римской) церкви
и поэтому запретили св. Мефодию служить в храмах и учить детей. По распоряжению
Зальцбургского латинского архиепископа (распоряжение было принято совместно с
собором папистов) старца бросили в темницу рыцарского замка в Швабии, где он
пробыл около трёх лет. Там святителя морили голодом, били, издевались,
выбрасывали на мороз,  насильно влачили по улицам. Святой старец, несмотря на
мучения и издевательства, не покорился требованию латинян отказаться от
проповедей на славянских языках. Лишь через два  с половиной года благодаря
вмешательству папы римского Иоанна VIII, встревоженного возможными антилатинскими волнениями среди славян,
в 874 году  вернули Мефодию свободу.  Чтобы как-то смягчить негативное
впечатление, сложившееся у славян о Римской церкви из-за действий латинян по
отношению к св. Мефодию, Римский папа даже возвел святителя в сан архиепископа
Моравского и дал ему звание папского легата. Но вскоре Мефодий вновь подвергся
суду за то, что, будучи монахом из Византии, не признавал
своей иерархической зависимости от папы и не принимал римских нововведений. Папа вновь запретил святителю его славянское
богослужение и в 879 году вызвал его в Рим для разбирательства. Святитель
совершенно оправдался от всех возводимых на него папистами  неправд, и папа
вынужден был вновь выдать Мефодию буллу, разрешавшую славянское богослужение.
Но тело старца  уже было ослаблено тяжёлым
заточением, издевательствами и перенесёнными страданиями. Незадолго до своей
кончины св. Мефодий по приглашению императора Василия посетил Константинополь.
6 апреля 885 года Святитель Мефодий умер. Ещё его оплакивали, а уже из Рима, от
папы, пришёл строгий приказ: «Мефодий осмелился совершать
Литургию, Святые Таинства и Божественные службы на славянском языке. Пусть же
никто, никаким образом не дерзает впредь на что-либо подобное». Все созданное византийскими  монахами-святителями стало
латинянами старательно уничтожаться.
           Но через недолгое время началось возрождение
того, что попытались разрушить латиняне (католики). Глухими горными тропами,
тайно, ночами уходили из Моравии ученики  Солунских братьев. В заплечных мешках
они несли свое единственное богатство «оружие твердыни» - славянские книги, спасённые от  папистов. Семеро из них прошли
по горам в Болгарию. И то, что казалось погибшим, началось заново. Царь
Болгарии встретил книжников с почётом. Приказал собирать детей со всех концов
страны  и отдавать в учение. Царь просил учить детей так, как учили сами Святые
Солунские братья.
          Пройдёт ещё некоторое время и в Корсуни примет
крещение киевский князь Владимир. Вскоре православие
станет родной верой для жителей Киевской Руси.  Славянские книги повезут на ладьях и посуху в
Киев, Полоцк, Туров, Новгород, Чернигов, и другие города русских славян.
Огромная страна  начнет жить при свете Слова, изначально понятного каждому. И всё это благодаря трудам равноапостольных Солунских братьев,
Кирилла и Мефодия.

3.2.СВЯТАЯ ЕВФРОСИНИЯ ПОЛОЦКАЯ (1104 – 1173)

              Преподобная Евфросиния, в миру Предслава,
происходила из древнего княжеского рода, бравшего начало от Изяслава – сына
Святого князя Владимира и его жены Рогнеды.
              Предслава  была очень начитана и много знала.
Отец её, князь Георгий, пригласил для её воспитания православного священника.
Священник обучал княжну книжной грамоте и Священному Писанию, наставлял на
примере житий древних святых благочестивой жизни, милосердию и страху Божию.
Летописи отмечают: «… была девица… научена писанию книжному,.. что было
плодом молитвы,.. и так любила учение, что чудился отец  таковой любовью ее к
учению». Она была настолько
красива, что летописцы рассказывают: «Красота же её многих
славных князей на любовь привела к отцу её, каждый из них тщился взять ее в
жены сыну своему». Но Предслава всем отказывала, она мечтала
посвятить свою жизнь Господу. Отец настаивал на том, чтобы она вышла замуж.
Тогда Предслава  поехала к своей тёте, княгине Романовой, с просьбой принять в
монастырь. Княгиня была игуменьей одного из монастырей. Игуменья, видя
искреннее стремление Предславы посвятить себя служению Господу, согласилась.
Так, в 12 лет, Предслава приняла постриг и получила имя в честь святой
Евфросинии.
          Через несколько лет, по благословению епископа
Илии, Евфросиния уединилась в кельи Полоцкого Софийского Собора. Именно здесь
святая Евфросиния положила начало своей просветительской деятельности: «Начала книги писать своими руками и прибыль от них отдавать
нуждающимся». Но одной было трудно писать необходимое
количество книг, и Евфросиния создает при соборе скрипторий, где трудились
талантливые мастера – книжники. Затем она основала училище, где обучались
мастера – книжники. Это позволило увеличить выпуск книг.
Став игуменьей Спасо-Преображенского монастыря,
Евфросиния открывает в нём школу, в которой обучали грамоте всех желающих. В
монастыре также обучали  пению и нотной грамоте. В такой богоугодной
деятельности прожила игуменья Евфросиния много лет. Вскоре она  построила  две
красивых каменных церкви. При одной из них, Богороднической, возник трудами
игуменьи мужской монастырь. Для этой церкви она  приобрела известную икону
Одигитрии Эфесской.
         В монастырях, основанных игуменьей Евфросинией,
создавались иконописные мастерские, где были написаны многие прекрасные иконы.
При этих монастырях были и мастера по золоту, которые делали предметы
церковного обихода и удивительной красоты оклады для икон. Трудами мастеров,
обученных благодаря игуменье Евфросинии, на Белой Руси были возведено несколько
красивых храмов, богато убранных. Её стараниями появилось много библиотек.
Благодаря её деятельности, стало на Белой Руси много грамотных людей во всех
сословиях, переписывалось множество книг, распространилась среди простых людей
любовь к книжному чтению. Люди видели доброту, мудрость и справедливость
игуменьи Евфросинии, поэтому к ней приходили за советами и справедливым судом
люди со всей Полоцкой земли. Летописцы писали: «Таков бо
дар дан был блаженной Евфросинии: если кто спрашивал ее о чем–либо, она ему
отвечала, что делать, и кто ее слушал – добро получал».
    На склоне лет святая Евфросиния, возможно чувствуя
скорую кончину, решила поклониться святым местам и совершить паломничество в
Иерусалим, ко Гробу Господнему. Однако долгое путешествие отняло много сил у
Полоцкой игуменьи и она, трижды помолившись у Гроба Господня, уже не смогла
пойти к Иордану. Проболев 24 дня святая Евфросиния: «Предала душу свою в руки Бога Живого» 23/5 июня 1173 г. и была погребена в монастыре преподобного
Феодосия.
        В «Могилёвских
епархиальных ведомостях» так описывается история
возврата святых мощей Евфросинии Полоцкой на родину. В 1187 г. ввиду захвата
Иерусалима мусульманами нетленные мощи преподобной Евфросинии были перевезены
иноками-соотечественниками в Киево-Печерскую лавру. Там они покоились семь
веков. Несколько  десятков лет  ходатайствовали православные  белорусы о
возвращении мощей Святой  в Полоцк.  Державная воля о поддержке просьбы
белорусов выражена была в следующей собственноручной резолюции Государя от 3
июля 1909 г. «Сочувствую удовлетворению ходатайства о
перенесении Святых мощей преп. Евфросинии в Полоцк. Предлагаю Св. Синоду
обсудить подробности перенесения в ближайшую зимнюю сессию и затем снова
доложить Мне». В зимнюю сессию 1909-1910 гг. Священным Синодом
был разработан подробный чин перенесения Святых мощей преподобной Евфросинии из
Киева в Полоцк. Так, в 1910 г. по высочайшему повелению Государя  Николая II  нетленные мощи были возвращены из Киева в
Полоцк.
      Евфросиниевские торжества начались 19 апреля 1910 г.
на второй день Пасхи.  Рака с мощами была установлена на пароходе «Головачев» и
перевезена из Киева в Полоцк вверх по р. Днепр. Города, села и монастыри,
расположенные по пути следования Святых мощей, встречали и провожали их
крестными ходами. 30 апреля Свт. мощи преподобной Евфросинии прибыли в Могилёв,
где были встречены переливами колоколов всех церквей города, пением величания
преподобной и звуками военной музыки, игравшей духовный гимн «Коль славен».
Духовенство во главе с Владыкой Стефаном установили Раку с мощами против врат
храма Иосифского кафедрального собора на особом помосте. В первый день
богомольцев собралось около 20 тысяч. 1 мая была отслужена Божественная
литургия, во время которой, при полном порядке,  шло беспрерывное поклонение
Святым мощам. К всенощному бдению в город начали вливаться все большие и
большие толпы богомольцев.  Прибывали учащиеся учебных заведений, войска
местного гарнизона. 2 мая после торжественной литургии процессия со святыми
мощами преподобной Евфросинии двинулась к пристани под звуки величания и
молитвенного гимна «Коль славен». Городской вал был усеян молящимися, ими же
была наполнена  пешеходная дорожка  под валом. Лестница пристани с начала и до
конца её была усыпана цветами. В рубке был отслужен молебен, на пристани
раздавалось возносимое духовенством  хвалебное пение преподобной. Плавно
двигался по реке пароход «Головачев», а по обеим сторонам Днепра за
«Головачевым» следовала толпа. Многие говорили: «Счастливые матросики, им Господь довел провожать Преподобную». Всех богомольцев  по скромному  подсчёту было в
Могилёве за три дня торжеств до 75 тысяч.   С тех пор и по сегодняшний день
мощи Святой Евфросинии хранятся в Полоцком Спасо–Преображенском монастыре.

3.3. МУЧЕННИК АРХИДИАКОН НИКИФОР (Кантакузин)
(дата рождения неизвестна – 1599)

        Брестская уния 1596 года была заключена
Римско-католической церковью и крохотной группкой епископов – отступников,
признавших над собой главенство Римского папы. Произошло разделение участников
Собора 1596 г. на сторонников унии, и её противников.
Православный Собор действовал параллельно
Униатскому. Возглавил Православный Собор архидиакон Никифор, имевший
полномочия  экзарха константинопольского Патриарха. Присутствие архидиакона
Никифора полностью смешало планы униатствующих епископов-отступников и их
католических союзников. Архидиакон Никифор был представителем
константинопольского Патриарха, поэтому противникам православия было трудно
оспаривать принимаемые им решения.  Ко всему прочему, архидиакон обладал
заслуженным авторитетом среди православных верующих, да и не только
православных. За несколько лет до этого, он сумел поставить преграду  унии в
Молдавии, где она была подготовлена польскими католиками. Попутно архидиакон
Никифор, благодаря своему огромному авторитету, совершает удивительное дело
спасения от смерти 6-тысячного польского отряда (возглавляемого гетманом
Замойским) от 42-тысячной мусульманской армии. Он даже добивается признания
турками на молдавском престоле польского кандидата. Этим он проявил себя великодушным христианином и тонким
стратегом.
       Но вместо благодарности архидиакон Никифор
встречает предательство. Поляки не простили ему деятельности против унии в
Молдавии. Спасённый Никифором от смерти католик, гетман Замойский, пишет лживый
донос на архидиакона. По этому доносу архидиакона Никифора арестовывают в
Хотине (на границе с Польшей) как турецкого шпиона.  Но архидиакон сумел,
спустившись по тюремной стене на верёвке, бежать из Хотинской тюрьмы и сразу
направится в Брест. Он осознавал, какие опасности его ожидают. Король Речи
Посполитой, опасаясь провала затеи с унией,  издал указ, запрещающий во время
Брестского собора въезд в страну любым православным. Но архидиакон, верный долгу
православного пастыря, прибывает в Брест и становиться председателем
Православного  Брестского Собора 1596 года.
         Православный Собор был законным, т.к. в нём
участвовали избранные всем  православным народом представители из разных
городов и земель Белой Руси. Законность Собора подчеркивало и то, что
возглавлял его архидиакон Никифор, получивший полномочия Патриаршего Экзарха.
Так же на Собор прибыли  афонские православные монахи и ряд преданных
православию духовных лиц. Православные три раза приглашали на свой Поместный
Собор униатствующих епископов, чтобы мирно обговорить спорные вопросы  и
принять какое–либо совместное, всех устраивающее решение. Униатствующие
епископы отказались прийти на Собор и предали проклятию православных. Поэтому,
исходя из поведения униатствующих епископов,  Православный Собор  начал свою
работу без них. Теперь устроителям унии стало  сложно решать свои вопросы.
Тогда они создали для православных, присутствующих на Соборе, чрезвычайно
сложную обстановку.
           Против верных православию ополчились
соединенные силы католических прелатов, епископов–отступников, иезуитов,
королевских послов и польской и ополяченной шляхты. Они пытались использовать
все средства, от подкупа до угроз жизни, чтобы склонить к предательству верных
православию участников Поместного Православного Собора. Король Речи Посполитой
Сигизмунд III, воспитанник
иезуитов и ярый католик, ненавидел  православие. Он  был готов  уничтожить
участников Православного Собора, лишь бы католическая идея о создании Униатской
церкви удалась. Он надеялся, что создание Униатства поможет уничтожить
Православную  Церковь на всей территории Речи Посполитой. Ни один из
участников Православного Собора свою Церковь  не предал.
         Православный Собор, вопреки требованиям властей
Речи Посполитой, своим решением сохранил независимость Православной Церкви. Все
видели незаконность создания Униатской церкви, вопреки воле православного
народа. Сигизмунд III направил в Брест войска, которые попытались  разогнать силой оружия
защитников православия. После этого  Униатская церковь  была объявлена
состоявшейся.
Решение о создании Униатской церкви было
незаконным по следующим параметрам:
•
На Униатском соборе было всего несколько
епископов-отступников(которые не имели права и полномочий самовольно, от имени
всего православного народа и Православной Церкви, принимать какие либо
решения);
•
Не было согласия на проведение Униатского собора
выборных представителей от городов и земель Речи Посполитой;
•
Не было согласия архидиакона Никифора, имевшего
полномочия Патриаршего Экзарха, на проведение Униатского собора;
•
Не соблюли униатствующие священники и их
католические покровители так же многие другие  необходимые требования,
позволяющие признать законным Униатский собор.
         Таким образом,
создание Униатской церкви было незаконным не только с церковной, но и с
юридической стороны.
Благодаря архидиакону Никифору, Православная
Церковь доказала своё законное право на независимость и самостоятельное
существование в Речи Посполитой, а любые действия униатов против Православия
теперь стали по своей сути носить антизаконный характер.
          Деятельность архидиакона Никифора по защите
православия вызвала ненависть поляков и латинского священства. Они стали искать
предлог для его ареста. Опять был написан на архидиакона лживый донос, на
основании которого его арестовали, обвинив в шпионаже на пользу турецкого
султана. Особенно старался против Никифора все тот же спасённый им католик
Замойский. Было несколько судебных разбирательств, но доказать вину архидиакона
не удалось. Никифор вел себя спокойно и мужественно. Тогда на последнем
судебном заседании, председателем которого был сам король Речи Посполитой,
поляки  обвинили  архидиакона в чернокнижии, измене, в убийстве и даже преступной
связи с матерью турецкого султана. Весь этот злостный вздор был направлен
против человека, известного своим исключительно чистым образом жизни. Судей не
интересовало, правдивы эти обвинения или нет, для них  главное было обвинить
архидиакона хоть в чём–ни будь. Все равно, даже  формально, добиться обвинения
не удалось. Тогда король, под предлогом продолжения расследования, приказал
заключить мученика Никифора в тюрьму. Вскоре выдающийся защитник православия
был отправлен в Мариенбургский замок и о нём, якобы, «забыли».  Через два года,
в 1599 году, мученик Никифор был уморен голодом.
            Поляки и ополяченная белорусская шляхта
постарались полностью уничтожить любые упоминания об архидиаконе Никифоре. Но
память о его  борьбе за родную веру и мученическом подвиге сохранена была
верными православию людьми и передавалась ими из поколения в поколение.
Благодаря руководству архидиакона Никифора  Брестским Православным Собором 1596
г., Православная Церковь смогла сохранить свою независимость в Речи Посполитой.

4.4.ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИК  АФАНАСИЙ,  ИГУМЕН  БРЕСТСКИЙ
(1595-1648)

        Родился
около 1595-1600 года в небогатой православной  семье. По одним данным в семье
обедневшего шляхтича, по другим - ремесленника. Начальные знания получил в одной
из школ православного братства. Затем продолжил обучение в Виленской коллегии.
Знания  его  по многим наукам были настолько велики, что его охотно приглашали
учителем для своих детей  богатейшие магнаты Речи Посполитой.
         А в 1620
году канцлер Великого княжества Литовского, гетман Лев Сапега,  пригласил
Афанасия  Филипповича учителем для т.н. «Дмитровича» (якобы, внука Иоанна Грозного). Поляки готовили  Дмитровича на
Московский престол. Семь лет Афанасий служил учителем лжецаревича, пока не убедился,
что всё это обман. Сам гетман Сапега как-то сказал о Дмитровиче : «Кто его знает, кто он есть!». Поняв,  что он является невольным участником польской
антироссийской интриги, Афанасий оставил двор канцлера и удалился в Виленский
Свято-Духов монастырь, где принял постриг.
         Через
некоторое время он перешёл  наместником   в   Дубойнский монастырь под Пинском.
Но в 1636 году сторонник католиков Альбрехт Радзивилл, нарушая изданные королём
Владиславом IV «Статьи успокоения», силой оружия
изгнал из монастыря православных насельников и отдал  его иезуитам. Наместник
Афанасий, возмущённый учиненным беззаконием, составил жалобу, на которую власти
не обратили  внимания.
          Изгнанный
из святой обители Афанасий Филиппович  пришел в Кутяцкий монастырь. Здесь он
прожил в спокойствии несколько лет. Церковь монастыря была разрушена и  её надо
было восстановить. Было получено разрешение собирать пожертвования на
восстановление церкви. Но в Речи Посполитой собирать пожертвования на
восстановление православных храмов было практически невозможно.  Поэтому монах
Афанасий был вынужден направиться за сбором пожертвований в Россию. Много
страданий, унижений и побоев пришлось перенести православному монаху, пока он
не дошёл до границы с Россией. В России его встретили очень хорошо, там знали,
какие  унижения и страдания приходится испытывать Православной Церкви в Великом
Княжестве Литовском. Афанасию в России легко удалось собрать необходимые
пожертвования для восстановления монастырской церкви. В июне 1638 года он
вернулся в родную обитель, где сразу на собранные в России пожертвования
началось восстановление монастырской церкви.
          В 1640
году братия  Брестского Симеонова монастыря, лишившаяся игумена, попросила
благословить к ним игуменом Афанасия Филипповича. В Бресте игумен Афанасий
оказался в самом центре борьбы  Православия с униатами. Ибо Брест был городом,
в  котором появилась на свет Униатская церковь (Греко-католическая). Все 10
православных храмов Бреста были силой отданы униатам. После долгой борьбы под
руководством игумена православным удалось возвратить в 1632 г. храм во имя
Симеона Столпника и в 1633 г. церковь в честь Рождества Богородицы. Но униаты
не успокоились и требовали  вновь отобрать у православных эти два храма. Тогда
игумен Афанасий, после долгих поисков, нашёл шесть документов, подтверждающих
строительство этих храмов православными братствами. Благодаря этим документам
Варшавский  сейм 1641 года вынужден был  вынести решение о сохранении  за
православными этих двух храмов и подтвердил права брестского
Рождество-Богородничного православного братства на строительство братского
дома.
          Но эти
права необходимо было ратифицировать у канцлера Альбрехта Радзивилла и
подканцлера Тризны.  Те  отказались, даже за предложенные деньги, заверить
законное решение сейма своими печатями, объяснив: «Будете вы униатами, так мы и даром запечатаем; знайте, что нам от
святого отца, папы Римского, под клятвою запрещено умножать здесь греческую (православную) веру». Игумен Афанасий  неоднократно пытаться  уговорить канцлера и
подканцлера заверить законный документ. Но это никак не удавалось.  Тогда
игумен Афанасий обратился на Варшавском сейме 1643 г. прямо к королю с жалобой
на незаконные действия. В жалобе описывались бедствия, которые терпят
православные за свою веру: «Даже за деньги нельзя иметь
свободы  в отеческом благочестии и поступать, как требует совесть православных
людей. О горе! Живут дети без крещения, взрослые без венчания, а умерших
хоронят, крадучись ночью, в полях, огородах и погребах. Здесь, в христианском
государстве, православные люди терпят больше стеснений, чем в турецкой неволе». В жалобе описывались и другие притеснения
испытываемые православными со стороны Католической и Униатской церквей, а так
же со стороны польско-литовских властей.
         Жалоба
привела  сейм и короля  в сильное раздражение. Игумена Афанасия и его соратника
диакона Леонтия арестовали и заключили в подвал до разъезда сейма, чтобы лишить
его возможности требовать законной справедливости. Но  игумен бежал из-под
стражи и начал открыто на улицах обличать беззакония  унии. Его вновь схватили
и заключили под стражу, чтобы по окончании сейма передать  церковному суду. На
суде не было найдено вины игумена Афанасия. Но, чтобы успокоить Варшавские
власти суд постановил лишить его иерейского и игуменского сана, отправили в
Киев для завершительного разбирательства.  Киев был далеко от разъярённой
Варшавы, поэтому  здесь  судьи вынесли справедливое решение. Игумен Афанасий
был восстановлен в сане, получил свободу и  направлен  в Брест, в монастырь
Симеона Столпника.
         Здесь
преподобный Афанасий «прожил в покое время немалое». Он  желал все спорные вопросы решать мирным, законным путём. Это
ему не удалось, ибо не прекращались непрерывные нападения иезуитских студентов
и униатских священников на обитель. Они  оскорбляли и избивали  православных
монахов. Все попытки православных найти защиту от нападений в судах оказались
безуспешными. Игумен пишет о поведении судей: «Во... судах, ругаются над нами и кричат на нас: русин, волк,
схизматик, турко-гречин, отщепенец». Иезуиты и униаты хотели побоями вновь изгнать православных
насельников из монастыря  и передать его униатам. Все обращения преподобного
Афанасия к польско-литовским властям с просьбой защитить православных
насельников от нападений иезуитов и униатов  успеха не имели. Ему везде
отвечали: «Сделайтесь униатами, и будете жить в покое».
        Тогда
преподобный Афанасий снова начал на улицах публично обличать иезуитов и униатов
в преступлениях против Православной Церкви. За это летом 1645 г. он был вновь
арестован и под конвоем отправлен в Варшаву.  Здесь, несмотря на непрерывные
допросы, избиения и пытки, он не отказался от своих речей в защиту православия.
Находясь в заключении, он на протяжении полугода написал ряд обличительных
статей, названия которых говорят сами за себя: «Фундамент беспорядка Костела Римского», «Свет набожный», «О фундаменте  церковном», «Приготовление
на суд».  Все его прошения  к королю Владиславу
остались без ответа.
       Видя, что
узник не сломлен, тюремщики подослали к нему иезуитского ученика. Ученик должен
был уговорить преподобного Афанасия к побегу, чтобы во время побега был предлог
убить преподобного. Игумен не поддался на провокацию и терпеливо ждал законного
освобождения из темницы. Ничего не добившись, тюремщики отправили преподобного
в Киев, где он стал жить в одной из келий Печерского монастыря.  Здесь
преподобный Афанасий трудился над соединением всех своих трудов в единое
произведение – «Диариуш».
       Но, как и
раньше, мирное время для него  продолжалось недолго. В марте 1648 года восстали
доведенные польским гнетом до отчаяния украинцы. Во главе восстания стал Богдан
Хмельницкий. В Речи Посполитой стали действовать чрезвычайные (каптуровые)
суды. Воспользовавшись моментом, поляки  вновь арестовали преподобного
Афанасия. В июле 1648 года капитан королевской гвардии католик Шумской сделал
лживый донос на игумена Афанасия, на основании которого  игумена арестовали
после службы в храме. Обвинители докладывали суду о пересылке якобы игуменом
каких-то писем и пороха казакам Богдана Хмельницкого. Преподобный Афанасий
опротестовал это обвинение и потребовал доказательств. Обыск, проведённый в
монастыре результатов,  не дал. Когда об этом было доложено инспектору–обвинителю,
то тот в сердцах  воскликнул: «Ей же, чтоб вас поубивало,
что не подбросили  какого ворка пороха и не сказали, будто здесь у чернецов
нашли!».
Неспособные доказать собственную клевету, обвинители выдвинули
другое обвинение по которому решили расправиться с праведником: «Он унию
святую оскорблял и проклинал». Понимая, что обвинители просто ищут
предлога, чтобы убить его, преподобный на одном из допросов смело сказал: «Так я на сейме в Варшаве пред королём... и сенатом его пресветлым
говорил и всегда и всюду говорил по воле Божией. И перед вами сейчас утверждаю:
проклята уния ваша».  После недолгого совещания судьи объявили
игумена заслуживающим смертной казни. Они ждали, что Афанасий начнет умолять их
отменить казнь и объявит о раскаянии в своих словах об униатстве. Но игумен
спокойно выслушал приговор и  не отказался от своих слов. Тогда его заковали в
колодки и посадили в цейхгауз, ждать приведения приговора в исполнение.
К нему в цейхауз пришли католический луцкий бискуп Гембицкий и
канцлер Литовского княжества Альбрехт Радзивилл. Пришедшие  предложили
преподобному отказаться от слов против унии  и за это обещали сохранить жизнь.
Но, сохранивший верность Православию и не сломленный пытками,  преподобный в их
присутствии повторил слова против унии. На это католический бискуп закричал: «Будешь язык свой завтра перед собой в руках палача видеть!».
На следующий день мученика привели в бор у села Гершановичи, стали
пытать огнём, принуждая отречься от Православия. Но, несмотря на невыносимые
пытки и страшную боль от ожогов, мученик от своей православной веры не
отказался. Тогда  палачи несколькими выстрелами убили преподобного Афанасия.
         Благодаря
трудам преподобного Афанасия удалось вернуть несколько православных храмов
отнятых униатами и иезуитами. Он  написал   обличительные антиуниатские и
антикатолические статьи, в которых разъяснял населению Речи Посполитой
законность существования Православной Церкви на землях Белоруссии. Он своим
примером вдохновлял православное население Великого Княжества Литовского на
защиту родной Православной Церкви. За всё это преподобный был мучен пытками и
убит униатами по приказу иезуитов.

3.5.СВЯТИТЕЛЬ ГЕОРГИЙ КОНИССКИЙ,
АРХИЕПИСКОП МОГИЛЁВСКИЙ (1717-1795)

            Одним из
тех, кто полагал конец угнетению православной веры, был архиепископ
Могилёвский Георгий  Конисский – замечательный церковный деятель, педагог,
писатель и проповедник, почитаемый потомками.
        Родился в
1717 г. в  г. Нежине  и в крещении наречен Григорием. Родители его были  дворянами,
богатыми и знатными. В 11 лет Григория записали  в Киево-Могилянскую академию,
где прошел весь курс обучения  продолжавшийся 15 лет. Он свободно владел
польским, латинским, греческим, немецким и древнееврейским языками. Хорошо знал
поэзию, сам писал стихи на духовные темы,  прекрасно разбирался в философии и
богословии. Следует отметить, что Григорий  Конисский учился вместе с известным
украинским философом Григорием Сковородой.
        По окончании
учебы Конисский решил всемерно служить Господу Богу и в 1744 г. принял
монашеский постриг с именем Георгий. В этом же году был назначен преподавателем
Киевской духовной академии. В академии Георгий Конисский разработал курс
поэтики на латыни; одновременно занимаясь литературным творчеством. Им были написаны
несколько драм духовного содержания, а его драма «Воскресение
мёртвых» пользовалась огромной популярностью у народа.
Здесь же им были разработаны курс лекций по философии, который считался лучшим и изучался в духовных заведениях в течение
более чем ста лет. Вскоре Георгий Конисский стал ректором и
профессором академии.
        В 1754 году
в Могилёве скончался православный архиепископ Иероним Волчанский. Пользуясь
этим, католики и униаты начали  активную деятельность, чтобы водрузить на
православную кафедру г. Могилёва своего  ставленника. Их действия благословил
Римский папа Бенедикт XIV, который потребовал, чтобы эту кафедру отдали Католической церкви.
При этом  иезуиты подговаривали католических и униатских прихожан разбрасывать
листовки, в которых доказывалось, что на Могилёвскую  кафедру  должен быть
поставлен  только католический бискуп. Но определение на эту кафедру Георгия
Конисского сорвало планы иезуитов и поляков. В 1755 году святитель Георгий был хиротонисан во епископа и на
законных основаниях занял Могилёвскую кафедру, на которой пребывал 40 лет.
          Положение
Православной Церкви в то время в Речи Посполитой было очень тяжёлым. Варшавская
конфедерация в 1716 году приказала разрушить все православные храмы построенные
после 1632 года. Униатские священники  при полной поддержке властей Речи
Посполитой с 1732 по 1743 гг. только в Белоруссии  силой отобрали у
православных и сделали своими 128 церквей. Запрещены были  публичные церковные
собрания православного народа. Был наложен запрет на православные богослужения
в храмах и разрешались только домашние богослужения. Выше уже писалось, что в
1732 году было провозглашено «полное презрение к иноземным культам»,
объявляющее Православие на землях Беларуси иноземным культом. На основании
этого закона православным запрещалось выбираться в депутаты, участвовать в
деятельности  трибуналов и комиссий; запрещалось православным занимать
воеводские, земские и  городские должности; запрещалось созывать собрания.
Любого православного, пытавшиеся как-то обойти эти запреты, жесточайшим образом
наказывали. Напомню, что по  этому же закону положение православных священников
становилось  невыносимо трудным: им запрещалось ходить по улицам со святыми
дарами; совершать крещения и браки им позволялось только с разрешения
католического ксендза и только после уплаты ксендзу большой суммы денег. Здесь
нужно еще раз вспомнить, что православным  разрешалось хоронить умерших только
ночью, а тела выносить  через ворота для вывоза нечистот.  Дети, рожденные от
смешанных браков, без учета желания родителей записывались только католиками. Канонические
законы католиков теперь объявлялись  обязательными для исполнения любыми
иноверцами.
           Для
примера можно привести выписку из документа Могилёвского церковного архива о
судьбе Ульской православной церкви: «20 апреля 1744
года витебский подвоеводович Реут выгнал из м. Уллы православного священника
Корнилия Романовича». После этого он «заборонил православным прихожанам
под великою казнию до церквей благочестивых ходить и требы принимать». Случилось так, что в Улле в это время проживал
русский  подданный  - «великороссийский
человек Матвей Мельник». Когда у него родился ребёнок,
он, естественно, окрестил его у православного священника. Узнав об этом, Реут,
несмотря на иностранное подданство Матвея, велел «его смертно постромками бить», от чего тот вскоре и умер. 6 августа, в день
храмового праздника, во время богослужения, совершавшегося новоприсланным
православным священником - иноком  витебского Маркового монастыря Збродовским,
на Ульскую церковь напал администратор польезерский пан Ломановский. В храме в
это время прихожане  исповедовались и готовились к св. причастию. Ломановский
выгнал народ из церкви и велел исповедоваться только у униатского каплана
Товпенца. Этот же Ломановский распорядился по своей экономии, чтобы умерших,
если они исповедовались перед смертью у своего православного священника, а не
униатского каплана, погребать «как поганых». Соблазнённый примером Ломановского, наезд на
православную церковь повторил на другой день, 7 августа, каплан Товпенец. Со
слугами Реута он напал на церковь во время богослужения и побоями выгнал
молившийся народ. А так как в числе богомольцев были вчерашние исповедники,
которые  должны были сегодня причащаться, то им, как упорствующим надевали на
шею железный ошейник и приковывали к тюремной стене. Несмотря на такие
мучительства, православные в Улле держались ещё десять лет и только в 1758
году, за 12 лет до раздела Речи Посполитой, улльская Преображенская церковь
была силой обращена в униатскую. Преосв. Георгий Конисский пишет об этом
так: «Миссионер Овлочинский, с товарищами своими, в м.
Улле, принудил народ принять унию, и уверив их, якобы они изведены из схизмы (т.е. - православия), подобно как Израиль из Египта, велел им ниц пасть в костеле и
молиться Богу, дабы послал им вместо манны хлеб небесный, подобно Израилю в
пустыне. И как они пали, то он, разбросав по них баранки, вскричал: «Се, Бог
услышал  молитву вашу и дал хлеб с небесе. Примите же оной и со благоговением
вкушая, потомкам вашим чудо сие проповедуйте!». Такими приемами боролись с православием в Речи Посполитой.
Здесь же можно вспомнить законы 1764 и 1766 годов. По закону,
принятому  Сеймом  Речи Посполитой  к лицам желавшим прейти из католичества в
другую веру, применялись самые строгие, вплоть до смертной казни наказания. А
по закону 1766 года всякий сказавший речь в защиту
православных, объявлялся врагом государства и соответствующим образом
наказывался за это.
Несмотря на все эти трудности, могилёвский архиепископ с первых
дней вступления в святительскую должность  стал заботиться о защите
православия. Он, несмотря на постоянные угрозы его жизни, писал письма в Сенат
Речи Посполитой, в которых рассказывал о притеснениях православных, о захвате
католиками и униатами православных храмов и требовал наказания виновных. При
преосвященном Григории были собраны архивы о могилёвских православных храмах.
Теперь католикам и униатам стало трудно объявлять те или иные православные
храмы и монастыри якобы исконной своею собственностью.
Одновременно он заботился о просвещении населения, для чего в 1757
году создал при архиерейском доме типографию. Книги, печатаемые в типографии,
бесплатно рассылались по храмам епархии, их могли брать и читать даже совсем
бедные люди. Святителем  были созданы школы  и училища, где могли бесплатно
обучаться дети из разных сословий и  обучение, в которых шло на родном для
белорусов языке. Выпускники этих школ дорожили родным белорусским
языком и культурой. Став взрослыми, они много делали для защиты и сохранения
своего родного языка и национальной культуры от ополячивания. В 1759 году Святитель Георгий организовал при Спасском монастыре
Духовную семинарию. Иезуиты, видя успехи Святителя в защите Православия, стали
готовить планы по его устранению. Однажды, в 1759 г., Святитель, возвращаясь в
Могилёв, по дороге посетил православный храм. Там стал проводить службу. Во
время Литургии в храм ворвались католики и униаты, они стали избивать
присутствующих, прорвались к  свершавшему Литургию архиепископу. Видя, что
архиепископ их не боится, католики и униаты стали кричать: «… что сейчас убьют его». Прихожане спасли
своего архиепископа, встав на его защиту. А в ночь 28 января 1760 года иезуиты
в очередной раз напали на его дом, чтобы убить архиепископа. И опять
православные верующие встали на защиту своего любимого пастыря. Такие покушения
на  жизнь Святителя  Георгия были неоднократными.

Святитель, несмотря на постоянные угрозы его жизни, продолжал свою деятельность
по защите Православия и православных верующих. Но все его обращения к королю
Речи Посполитой и в Сенат оставались без ответа. И когда  положение
православных в  землях Белоруссии стало совсем уже невыносимо тяжёлым,
архиепископ вынужден был обратиться за защитой к Екатерине II. Во время коронации Екатерины епископ выступил с
речью. В своей речи Конисский рассказал о тяжёлом положении Православной Церкви
в Речи Посполитой и призвал  Екатерину выступить в защиту православных гонимых
католиками и униатами. Вот  в сокращении текст речи Святителя: «… приносит белорусский народ  через меня… всеподданнейшее
поздравление. Знаю… состояния людей, хотя единоверных, но в польской области
заключенных. Здесь (прим. - в России)
светильник веры, от дней Владимировых зажженный,
блистает… у нас светильник тот свирепо, дышушие от Запада вихри совсем
прекратили. Здесь храмы Господни славословием имени Его свободно гремят: … у
нас храмы Господни множайшие отняты, прочие опустошены и запечатаны, … сов и
вранов гнездящихся гласы издают. Зде чем благочестивее, тем и честнее: … у нас
благочестивым (православным -
прим.) именоватись в студ ставят; за
благочестие раны, узы, темницы, домов разорение, а нередко и живота лишение
издревле терпим… и сквозь слезы утешаемся, и в горести  души торжествуем и в
последнем утеснении. А для чего? Надежда избавления нашего веселит нас… Молим
же: … не посрами нас, надежда наша, в чаянии нашем,  спаси нас десницею твоею и
мышцею твоей покрой нас (т.е. - защити)». Русская
императрица обратилась к королю Речи Посполитой с просьбой прекратить
издевательства и насилия над православным населением. Король как всегда
отделался отпиской и ничего не изменил.
В сентябре 1764 года архиепископ обратился к королю Речи Посполитой
с письмом «Мемориал об обидах православных», где привёл список 200 православных храмов отнятых католиками и
униатами, перечислялись случаи притеснения православных верующих. Король
ответил архиепископу сочувственным письмом, в котором подтвердил все эти
случаи, но никаких мер не принял. Он просто передал решение этого вопроса
вице-канцлеру Пшездетскому, ярому католику, который спровоцировал канцелярскую
волокиту и заглушил дело. Но многочисленные обращения архиепископа за помощью,
его письма с описанием положения православных в Речи Посполитой, заставили
Европу и Россию выступить на защиту не только православных, но и протестантов.
Протестантов в Речи Посполитой несколько стеснили в правах, правда, они не
подвергались  таким   издевательствам и жестоким притеснения как православные.
На Сейме 1766 г. послы России, Пруссии, Англии, Швеции и Дании
потребовали от руководства Речи Посполитой прекратить репрессии против
православных и протестантов. Послы пригрозили, что если репрессии не
прекратятся, то правительства  Европейских стран и России примут  строгие меры.
Сенат и король Речи Посполитой пообещали прекратить притеснения православных и
протестантов, но ничего для этого ни сделали. И только после введения в Польшу
30-тысячного русского отряда, Сенат Речи Посполитой согласился в 1767 г.
создать суд для разбора обид, причиняемых православным.
Суд  состоял из 17 католиков и 8 православных. В число православных
вошел и Святитель Георгий. Суд сразу, большинством голосов, объявил
католическую веру господствующей в Речи Посполитой и т.о. отобрал последние
надежды православных на восстановление справедливости. Так началась трёхлетняя
«Варшавская миссия»  архиепископа. Через некоторое время Святитель добился от суда
решения,  позволявшего  православным строить свои храмы, больницы и школы, не
платить дань ксендзам, разрешения совершать крестные ходы. Победой
Святителя было  и решение суда о разрешении опеки  Православной Церкви над
людьми «насильно переведенными из православия в
католицизм и униатство». Опека позволяла защищать этих людей, если они желали вернуться
назад в Православие.  Успехи Святителя по защите Православия и
православных верующих окончательно разъярили католиков и униатов. Они
организовали Сейм, на котором потребовали ареста Святителя и запретили всё, что
ему удалось добиться на суде. Святитель Георгий был вынужден уехать  из Варшавы
в Смоленск. Опять в Россию и к европейским государям из Речи Посполитой пошли
многочисленные жалобы и просьбы от православных и протестантов о помощи и
защите. Но равнодушие Европы к судьбе православных, а так же стремление российского
правительства  все спорные вопросы решать без насилия, миром и уговорами,
позволили полякам сохранить  антиправославные законы в действии.
В 1773 году архиепископ Георгий убедил Екатерину II согласиться с созданием Могилёвской и Псковской
православных епархий. В 1776 году Святитель добился указа, разрешающего
родителям самим выбирать веру для детей, родившихся от смешанных браков. За
некоторое время до  второго раздела Речи Посполитой Святитель настоял на
создании православной епархии и в Польше. Теперь православные получили защиту и
могли бороться за предоставления равных прав с униатами и католиками. И,
наконец, трудами архиепископа Георгия была восстановлена Минская епархия. Много
хорошего сделал святитель и для своей Могилёвской епархии. Но, многочисленные
тяжёлые труды окончательно подорвали здоровье Святителя, и он 13 февраля 1795
года (по ст. стилю), прожив 78 лет, предал душу свою Господу.
            12 декабря 1992 года в связи с
275-летием со Дня рождения святителя Георгия могилёвские власти установили
памятную мемориальную доску на доме, в котором проживал Святитель. Городской
вал, на котором стоит дом, получил наименование Вала Георгия Конисского. А ко
дню прославления Православной Церковью угодника Божия в лике святых, по
благословлению выскокопреосвященнейшего Максима, архиепископа Могилёвского и
Мстиславского, был установлен крест с надписью: «В ознаменование канонизации
Святителя Георгия, Архиепископа Могилёвского и Белорусского, 24 июля 1993 г.» В этот  день 6
августа (по новому стилю) при большом стечении народа  был совершён первый
молебен святителю Георгию. Молебен совершали все иерархи Белорусской
Православной Церкви во главе с Патриаршим Экзархом всея Беларуси Митрополитом
Филаретом, духовенством Могилёвской епархии и других городов Республики.
            С этого времени у православных
могилевчан и паломников установилась традиция ежегодно совершать 6 августа  после
праздничной Божественной Литургии из Свято-Никольского собора монастыря торжественный крестный
ход на
Городской вал, где служится молебен Георгию Могилёвскому.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История Беларуси показывает, что Православная Церковь не
только охраняла белорусов от польско-литовского влияния, но и защитила от
попыток польско–литовских католических властей  превратить этот народ в
поляков. Это сделало Православную Церковь неотъемлемой частью национального
мировосприятия белорусского народа. Под белорусским народом здесь
подразумеваются крестьяне, ремесленники, часть белорусской  шляхты, некоторые
магнаты, сохранившие верность  православию и поэтому не отказавшиеся  от
родного языка и культуры. Положение таких белорусов от этого было тяжелейшим, В
этом случае нельзя относить к белорусскому народам  ополяченных магнатов и
шляхту, полностью оторванную от  своих национальных корней. Такие шляхтичи и магнаты
считали для себя всё польское родным, а Польшу родиной. Они не испытывали
никаких притеснений в Речи Посполитой. Ополяченные белорусские   шляхтичи и
магнаты считали свою Родину (Беларусь) неотделимой частью территории Польши.
Поэтому  враждебно воспринимали  любые попытки сделать Беларусь независимыми от
Польши. Из-за этого любых противников Польши, в том числе белорусов,  они
воспринимали личными врагами.
Сегодня в Белоруссии продолжается
процесс формирования новой и независимой государственности. Исторический опыт
показывает, что успешность этого процесса зависит от уровня  патриотической
готовности народа преодолевать трудности, возникающие в ходе государственного
строительства. Всё это требует  усиления  патриотического воспитания детей и
молодёжи. О таких понятиях, как «любовь к Родине» и «патриотизм», сейчас много
говорят и пишут. Но не слова, а только примеры героических поступков предков и
современников могут  воспитать у детей и юношества любовь к Отечеству, к
родному уголку, к традициям и вере своего народа. История Православной Церкви в
Белоруссии показывает множество героических примеров преданности Отечеству  и
верности своему белорусскому народу. Эта история  позволяет увидеть, какое
множество белорусов Православная Церковь воспитала защитниками национальной
культуры и родного языка, так как смогла сохранить в народе  национальный дух.
Поэтому воспитанные
Православной Церковью герои так же могут служить примером для сегодняшних детей
и юношества в том, как надо любить своё Отечество, свой народ и свои
национальные традиции. Таким образом, изучение истории Православия в Белоруссии
может стать одним из элементов патриотического воспитания детей и юношества.

ЛИТЕРАТУРА
1.  Архим. Феодор (Бухарев). Русские духовные писатели.-
М: Столица,1991, с.64;
2. Архиеп. Афанасий Мартос. Беларусь в исторической
государственной и церковной
   жизни. Репринтное издание.- Минск,  изд. Беларусский
Экзархат  Русской Православной Церкви,
   1990, с.32, с.39, с.50,
с.53, с.65, с.238,с.248;
3.Архiепископ Никон (Рождественьский). Що писали православні богослови
і громадські
   діячі на   початку ХХ    ст..? //Шлях
православних(Львів)- №3- 2001-    с.7;
4.Андарало Г. Белыническая икона Богоматери.//
Могилевские Епархиальные  Ведомости-  №4-6.
   2002, с.8-9;
5.Базилевич К.В. Внешняя политика Руского
централизованного государства. Вторая половина
   XV    века.- М.,1952, с.305;
6.Беднов В.А.
Православная Церковь в Польше и Литве.– Мн.: «Лучи Софии», 2002., с.432 с.
7.Бущик Л.П.Иллюстрированная история СССР. XV-XVII вв. Пособие для учителей и студентов
   педагогических институтов.- М.; «Просвещение», 1971 г,
с.27, с.92-94, с. 111;
8.Бецко С. «Старші народу
руського – браті Рогатинці».//Світло православ,я (Львів).- №11–  2003,
   с.6-7;
9. Булгаков С.В.  Православие:праздники и посты.
Богослужение. Требы. Расколы, ереси, секты.
   Противные христанству и православию учения.
Западные христианские вероисповедания.
   Соборы Восточной, Русской и Западной  Церквей.
- Киев, 1912, с.525-539;
10.Викентий
(Морарь), Архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский. Толерантность.

//Миссионерское   обозрение, №4 (102) 2004 апрель,  с.8-11;
11.Великое Княжество Литовское.//Родина.- №3 – 1993,
с.81-95;
12.Вагнер Т., Владышевская Т. Искусство Древней Руси. -М.:Искусство,1993,
с.19-20;с.39, с.143- 145;
13.Величко В. Будь счастлива Беларусь! //Беларуская
думка.- №1-2001, с.3;
14.Ватикан: натиск на Восток.- М, Одигитрия, 1998, с. 27,
с.79-81, с. 137-149;
15.Вішнеўскай А.Ф.
Гісторыя дзяржавы і права Беларусі ў дакументах і матэрыялах (Са старажытных
     часоў да нашых дзён).- Мн.: Акадэмія МУС РБ,
1998,     с.164,с.165-174;.
16.Восстание и война 1794 года в литовской
провинции (по документам архивов Москвы и
     Минска)/Сост., ред. и предисл. Е.К.Анищенко.
– Мн.: МНО, 2001,  с.4 -5 ;
17.Воейков Н.Н. Церковь, Русь и Рим. - Минск, «Лучи
Софии», 2000., с.225, с.275, с.318,  с.340,
    с.416-417,с.581, с.594-595;
18.Голенченко Г.Я., Осмоловский В.П. История Беларуси: Вопросы и ответы.– Мн.:Беларусь,1993,
    с. 12-13, с.69-71;
19.Густова Л. Реформы
богослужебного устава Православной Церкви Великого Княжества
    Литовского в XVI
столетии // Исторический поиск Беларуси. Альманах. - Мн.: Экономпресс,
    2006., с.390 – 398;
20.Григоренко Олексій. УНІЯ в
історіі України-Русии. Короткий історичний нарис. До 400-  річчя
     Берестейського Собору , котрий засудив унію.
-Житомир, 1995,  с.19, с.23,33;
21.Дзмітрачкоў. П.Ф. БЕЛАРУСЬ у складзе
Вялікага княства  літоўскага (другая  палова
     XIII- першая палова  XVII   стст.).ч.2. - Магілёў,1997, с. 58-60,с.62,  с.64,с.75, с.80, с.
143;
22.Дмитрачков П.Ф. О зарождении и развитии
государственности на белорусских землях.
     //Беларусская думка - №3-2003, с.103-112;
23.Даханов П. Некоторые спорные вопросы в истории Беларуси.//Столп
Православия-№3-  2005, с.2-3;
24.Даханов П. О введении Григорианского календаря//Могилевские
Епархиальные Ведомости-№6-2005, с.19;
25.Довнар-Запольский М.В. История Белоруссии.-
Минск, “Беларусь”,2003, с.36-39, с.76,
     с.331- 333,с.333-337,с.337-340;
26.Документы і матэрыялы па гісторыі Беларусі ў
сярэднія вякі (VI-XV ст.): Дапам. Для
    вучняў і  настаўнікаў/ Склад. С.К.Ганцова,
В.А.Чамарыцкі, Г.В.Штыхаў. –   Мн.:  Нар. асвета,
   1998, с.114 -  116;
27.Думин С.В. Другая Русь (Великое Княжество
Литовское и Русское) // История
    Отечества: люди, идеи, решения. Очерки
истории России IX- начала XX в. -   М.,1991,  с.84-87;
28.Епископ.Касиан
(Безобразов). Христос и первое христианское поколение.-М.: Русский
    путь,  2001, с. 173-174, с. 234-241;
29.Житие святых равноапостольных  Кирилла и Мефодия
первоучителей и просветителей
    славянских./Жития русских святых. Книга вторая. -
Коломна,  1993,  с.128-134;
30.Жукович П.Д. Сеймовая борьба против унии на современных
ей литовско- польских сеймах
     (1595-1600 гг.). – «Христианское чтение», 1896,
с.202, с. 523;
31.Жукович П.Д. Сеймовая борьба православного
западнорусского дворянства с  церковной  унией
    (до 1609 г.).- СПб., 1901, с.95,96;
32. Жыровіцкая абіцель. Багаслоўска-літаратурна
–мастацкі лісток.// - Жыровічі- №1(14)–2000- с.7;
33. Знаменский П.В. История Русской Церкви
(Учебное руководство). Книга 10. – Рaris,
     изд. Bibliothegue Siave de Paris (Центр русских исследований в
Медоне), 2000, с.19-20, с.30-33,
     с.48-49, 182-183, 195-198, 203, 372;
34.Зайцев Д.М. Принципы
воспитания в учебных заведениях ордена иезуитов и православных
     братств Белоруси и Украины XVI-XVII  веков.//Адукацыя і выхаванне - №10-2003-
с.72-76;
35.Задача школы і царквы – выхаваць гарманічна
развітага і маральна цэласнага чалавека//
    Настаўніцкая газета. – 2004.-3 красавіка-
с.1;
36.Зноско К. Исторический очерк церковной унии.
–М.,1993 , с.18;
37.Игнатищев Р.И. Разберемся: Родной ли белорусу русский
язык? Родной.- Могилев,
     1994,с.3-5;
38.Иоанн митрополит Санкт – Петербургский и
Ладожский. Самодержавие  духа. Очерки русского
     самосознания. –СП.: “Церковное слово”, 1995,
с.27, 35;
39.История Белорусской СССР.- Мн.:1988, с. 79-80;
40.История Беларуси в документах и материалах/  Авт-сост.
И.Н. Кузнецов, В.Г. Мазец –
    Мн.: Амалфея, 2000, с.60-64, с.85, с.103;
41.Ігнатоўскі У.М. Кароткі нарыс
гісторыі Беларусі.- Мн., Беларусь, 1991, с.113,
     с.125,с.190;
42.Калі была ўтворана Магілёвўская праваслаўная
епархія?//Магілёўская даўніна ў
     пытаннях  і   адказах” 730-й  гадавіне
горада Магілёва прысвячаец. – Магілёв.- 1997, с.137- 138;
43.Карамзин Н.М. История государства
Российского. -М., “ЭКСМО”, 2002, с.60, с.76-81,
     с.108,  с.112-113, с.118-119; с.218,с.225,244-245,с.294,
с.379,с.512;
44.Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви.
Т.1.- М., «Тера»,1993., с.101,  с.583-584, с.588,
     с.599,с.618,с.633,с.670;
45. Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви. Т.2
-М., «Тера»,1993, с.267- 268,  с.271-280,
     с.287;
46. Киреевский И.В. О характере просвещения Европы //
Критика и эстетика. – М.: 1979, с.274;
47.Кн. Трубецкой Е.
Три очерка о русской иконе: Умозрение в красках. Два мира в  древнерусской
     иконописи. Россия в её иконе. -М.: ИнфоАрт, с.3-7;
48.Ковкель И.И.
Ярмусик Э.С. История Беларуси с древнейших времен до нашего
    времени.-  Мн.:    «Авэрсэв»,  2000, с. 16-19, с. 50,
с.55, с.59, с.63;
49.Край –Kraj: Дыялог на сумежжы культур/Рэд. А.Агееў і
Я.Іваноў; Магілёўская  даўніна (спец.
     Вып. №8), МТ “Брама”- Магілёў: 2000, с.27,
с.29;
50.Крючкин В.В. Женщины русской Америки. //Русский дом.-
№11-2002, с.14;
51. К Ефросинье на поклон. // Беларусская думка - №3-2001,
с.85-93;
52. Ластоўскі В.Ю.
Кароткая гісторыя Беларусі. –Мінск, “Унівэрсітэцкае”, 1993, с.49;
53.Літопис руський
/Пер. з давньорус. Л.Е. Махновця; Відп. ред. О.В.Мишанич. – К.: Дніпро,
     1989, с.25, 117, с. 119; с.270 -278;
54.Лихачев Д.С.
«Эпическое время» русских былин.//Академику Б.Д. Грекову ко дню   70- летия. –
     М,1952, с.55-63;
55.Лихач,
Т.В. Музычнае мастацтва уніяцкай царквы ў Беларусі // Актуальные проблемы
мировой художественной культуры: мат-лы межд.научн. конференции 25-26 марта
2004 г. /Редкол: У.Д.Розенфельд (отв.ред.) и др. – в 2х ч. Ч.1.:Гродно, 2004.,
с.280;
56.Львовский церковный Собор.- М., 1982, с.19;
57.Лыч Л, Навіцкі У. Гісторыя культуры Беларусі. -Мн.:1996, с. 14, с. 37-38,
58.Литвинова И. Якутский священник – на крейсере Рюрик. //Якутия (Россия)-
    14.05.1995,с.4;
59.Мавродин В.В. Происхождение русского народа.
-Лен., изд. Ленинградского университета,
     1978,  с.142-147;
60.Мелешко В.И. Могилев в XVI – середине XVII  в. Мн.: изд. «Наука и техника», 1988,  с.214- 215,
     с.220-221;
61. Мельников А.А. Путь непечален. Исторические свидетельства
о святости Белой Руси. –  Минск,
     Изд-во  Белорусской Православной Церкви, 1992, с.25,
с.205, с.227, с.262- 264;
62.Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. С-Петербург; изд.
«Царское дело», 1996,  с.82, с.84;
63.Мараш Я.Н. Ватикан
и католическая церковь в Белоруссии.- Мн. 1971, с. 27, с.79,  с. 81,
     с.150- 156;
64. Межконфессиональная ситуация в Республике Беларусь.
Сборник методических материалов –
     Могилев, Совет по делам религий и национальностей
Могилевского облисполкома, 2006;
65. Священник Сергий (Мансуров).  Очерки из истории
Церкви.- Клин, изд. Фонда
      «Христианская   жизнь», 2002, с.121, с.169;
66. Молодежь и религия на современном этапе
(Сборник материалов). –  Могилев, Комитет по
     делам молодежи Могилевского Облисполкома,
2001 г., с. 44, с.48, с.56-58;
67.Могилевский Свято-Никольский женский
монастырь/Авт.-сост. С.Сомов. – Могилев:
    2003,с.4, с.7;
68. Махнач Владимир. Он победил.// Православная
Москва -  №26 – август - 1998, с.11;
69.Нестеров Ф.Ф.
Связь времен: Опыт исторической публицистики.- М., «Молодая гвардия»,  1980,
     с.14,
с.100-101, с.103, с.104, с.112-113, с.128-129;
70.Нонна, инокиня. «В
нём живут инокини благочестивой веры»//Царкоўнае
слова-1995- №7, с. 9;
71.Оксинюк И.Ф. Уния. Исторический очерк.- Киев, 1990,
с.14-16;
72.Пашуто В.Т. Образование Литовского государства.-
М.,1959, с.70-72;
73.Петров А. Мечты о
Золотом столе. Киевское наследство в политической жизни  средневековой
     восточной Европы//Родина»- №11-12-2002 г., с.169,
с.172;
74.Протоиерей
Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917- 1990. – М.;1994,
     с.33.с.42, с.46, с.81,с.103, 106-108;
75.Протоиерей Кирилл Зайцев. Время Святителя Тихона.- М.;
1999, с.36-38, с.40, с.124;
76.Протоиерей Михаил Кузьменко. Православие в Могилевском
крае//Журнал
    Московской  Патриархии.- №8 – 1979, с.28-32;
77.Протоиерей Геннадий Вейго, настоятель Свято-Георгиевского храма
г. Бобруйска. 2000-летие Рождества Христова и христианство на Беларуси.
//Могилевские Епархиальные Ведомости-№№10-12 (115-117) октябрь-декабрь 2000,
с.27-32;
78.Протиоиерей Георгий Соколов. Епископ Белорусский Иероним
(Волчанский).// Могилевские Епархиальные Ведомости-№3-2004, с.21-22;
79.Правда об Иосафате
Кунцевиче. Минск,1993, с.3-4, с.14-15;
80.Палуцкая С.В. Брестская
церковная уния 1596 года и борьба народных масс Белоруссии.-
     Мн.,1983, с. 18;
81.Преподобная
Евфросиния Полоцкая (900 лет со дня рождения).//Могилевские епархиальные
     ведомости- №№4-6 апрель –июнь -2002 , с.7;
82. Паламарчук П.Г. Свиток.- М.; «Паломникъ», 2000 г.,
с.461-465;
83. Пичета В.И.
Белоруссия и Литва в XV-XVI  вв. – М.: 1961,
с.152, с.548,  с.634-635;
84.Русская Православная Церковь и коммунистическое
государство. 1917-1941. Документы и
    фотоматериалы.- М.; Издательство Библейского
богословского института  св.апостола  Андрея,
    1996,  с.69, с.298, с.300;
85.Рэлігія вачыма школьніка // Адукацыя і
выхаванне.-2001.-№11.-с.69-71;
86.Святыни Белорусского края. Православный
церковный календарь на 2004 год. С  приложением
     акафиста Жировицкой иконе Божией Матери.-
М., 2003 г., с.3-11, с.31,  с.  60-  61, с.86-87, с.110-
     111;
87.Станкевич В. Судьбы
народов России. -Берлин; 1921, с. 54;
88.Соловьев С.М.
История России с древнейших времен. т.III-IV. -М., «Мысль»,1966,
c.384,
    с.567, с.572, с.575, с. 578;
89.Сыманович Т.Н. Педагогическая мысль Киевской Руси о
методах и средствах нравственного
     воспитания. //Адукацыя і
выхаванне- №10 -2003.- с.12;
90.Статут Великого Княжества Литовского 1529 года. Под
редакцией К.И. Яблонскиса.-  Минск:
     1960, раздел IV артикул 1;
91.Сухотский Н.Н. Школа и церковь: путь
сотрудничества. // Праблемы выхавання.-  2004.- №4.-
     с.86-93;
92.Тальберг Н.Д. История христианской церкви. –
Киев, Издательство имени святителя Льва, папы
      Римского, 2004, с.655-663;
93. Тальберг Н.Д.  История Русской Церкви. Т.1.
–Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского
     монастыря, 1994, с.33-41, с.108-114,
с.273-278, с. 464-513;
94.
Суша, А.А. Царкоўнаславянская ва ужытку уніяцкая царквы / Мовы Вялікага княства
Літоўскага /

пад агульн.рэд. М.М.Аляхновіча. – Брэст: Акадэмія, 2005. –с. 31 –33.
95.Тальберг Н.Д. История Русской Церкви. Т.2.
-Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского
     монастыря, 1994, с..650-665;
96.Тальбергъ Н.Д.  Исторія Русской Церкви. Т.2. –
Holy Trinity Monastery,  Jordanvill,1959,
     с.651,652.657- 659;
97.Тальберг Н.Д. Русская быль.  От Екатерины II до Николая II. - М.: 2000, с.72;
98.Толстой М.В. История русской Церкви.- Изд.
Спасо-Преображенского Валаамского
      монастыря,1994, с.77; 272-273;
99.Творогов О.В. Князья Рюриковичи: Краткие биографии. –
М.: Русский мир, 1992, с.11- 12,
     с.13-15;
100.Трубецкой Е.Н. Три очерка о русской иконе. –
М.:ИнфоАрт, 1991, с.4-7;
101.У якім стане была Магілёўская праваслаўная
епархія пасля падзелу Рэчы  Паспалітай? –
    “Магілёўская даўніна ў пытаннях і адказах”
730-й  гадавіне горада  Магілёва прысвяч.
     – Магілёв. 1997, с. 142- 143;
102.Уния в
документах: сборник / сост.В.А.Теплова, З.И.Зуева. – Мн.:Лучи Софии, 1997, 520;
103.Успенский, Н.Д. Православная вечерня: Историко-литургический очерк.
Чин Всенощного
      бдения на Православном Востоке и в Русской Церкви. –
М.:Издательский совет Русской
      Православной Церкви, 2004,  480 с. (Серия «Литургическая
библиотека»);
104.Флоря Б.Н.
Древнерусские традиции в общественной жизни восточных славян  XV-  XVI  вв. и
      объединительная политика Русского государства//
Пашуто В.Т., Флоря, Б.Н., Хорошкевич
      А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы
восточного славянства. –  М.: 1982, с.10-
      11, с.152- 163, с.174-176;
 105.Хто ўзначальваў Магілёвскую праваслаўную
епархію?// “Магілёўская даўніна ў пытаннях і
      адказх” 730-й  гадавіне горада Магілёва
прысвячаецц. – Магілёв.- 1997.- с.138-  141;
 106.Хрестоматия по истории Белоруссии . С древнейших времен до 1917 г. Сост.  А.П. Игнатенко,
      В.Н. Сидорцов. –
Мн.: изд. БГУ, 1977, с.155-157;
107.Хойнацкий А.Ф. протоиерей. Православие на Западе
России в своих ближайших
     представителях или Патерик Волыно-Почаевский.
Репринтное издание. –  Житомир,1997, с.
    26-34;
108.Цыпин Владислав, протоиерей. История Русской Православной Церкви 1917- 1990.
     Учебник для православных духовных семинарий. М.;
Московская Патриархия,
     изд. «Хроника», 1994, с.29, с.33, с.52, с.81, с.103,
106-107;
109.Чым вядомы свяціцель Георгі
Каніскі?//“Магілёўская даўніна ў пытаннях і адказах” 730-   й
     гадавіне горада Магілёва прысвячаецц. –
Магілёв. -1997.- с.94-96;
110. Чаропка Вiтаўт. Лёсы ў гiсторыi. .- Мн.:Беларусь, 2005, с.220-221;
111.Чепелев Л.А. Некоторые вопросы дореволюционной
истории... // «Колокол» (Волгоград)-
       №92- 18.01.1995.-с.5;
112.Чепелев Л.А.  О моде
на средневековое  рыцарство//Прыдняпроўская ніва.-9 жніўня-
       2003.- с.3;
113.Чепелев Л.А. О символике православных икон//Прыдняпроўская
ніва.- 6  верасеня –
     2003.-  с.3;
114.Чепелев Л.А.Религиозная жизнь в Белоруссии  в
XIII – XVIII веках.// Прыдняпроўская  ніва-
      18 кастрычніка- 2003- с.2;
115.Чепелев Л.А. Православные браства Беларуси (начало)//Столп
Православия-№1-  2005,с.2;
116.Чепелев Л.А. Православные браства Беларуси (окончание)//Столп
Православия-№2-2005,
     с.2-3;.
117.Чепелев Л.А. Святитель Георгий Конисский, архиепископ
Могилевский (1717-1795)// Могилевские Епархиальные Ведомости -№2-2005, с.
13-14;
118.Чепелев Л.А. Иосиф Кононович Горбацкий, третий епископ
Могилевский (1650-1653) // Могилевские Епархиальные Ведомости -№3-2005, с.
23-24;
119.Чепелев Л.А.Православная Церковь в границах
Польской   республики //Могилевские
      Епархиальные    Ведомости- №1-2004,
с.33-34;
120. Чистович И.А. Очерки истории Западно –
Русской Церкви. – Минск: Белорусский Экзархат
       Московского Патриархата, 2014, с. 32 -33,
84-85, 158-159,160-163, 547-548, 757 - 759;
121.Членов А.М. По следам Добрыни.- М., 1986, с.234, с.276
– 278;
122.Шиленок Дмитрий, священник. Из истории Православной
Церкви в Белоруссии (1922-
      1939).(«Обновленческий» раскол в Белоруссии) -М.,
изд. Крутицкое Патриаршее подворье
      Общество любителей Церковной истории, 2006, с.48
-53, с.57,  с..70, с.127;
123.Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси в
составе Великого Княжества Литовского. -Киев,
      1987, с.69;
124. Шафаревич И.Р. Трехтысячелетняя загадка.
История еврейства из перспективы современной
      России. –С.-Петербург, изд. Библиополис,
2002, с.43,48-49,133;
125.Ширяев Е.Е. Беларусь: Русь Белая, Русь Черная и Литва
в картах.- Мн.; Навука і  тэхніка,  1991,
      с.119;
126. Шевченко Т.Г. Полякам.//Шлях православних (Львів)- №2-2001- с.13;
127.«Що писали
православнi богословии і громадські діячі на початку ХХ ст.?   Архіепископ Никон
       (Рождественський),1911 р.//Шлях
православних (Львів)- №3- 2001- с.11;
128. Шейман М.М. Ватикан и католицизм в конце XIX – начале ХХ в. – М., 1958; McGregor G.,
      The Vaticanrevolution, Boston, 1957 (с протестантских позиций);
129.Якой веры былі нашы продкі? – “Магілёўская
даўніна ў пытаннях і адказах” 730- й гадавіне
      горада Магілёва прысвячаецц. – Магілёв.
1997- с.56.
130.Якім было становішча Магілёўскай праваслаўнай
епархіі ў Речы Паспалітай?// “Магілёўская
      даўніна ў пытаннях і адказах” 730-й
гадавіне горада Магілёва прывячаецц.   Магілёв. 1997,с.141–
      142.

Скачано
с www.znanio.ru

file_name: дополненный вариант 2017   Мученический подвиг православных в ВКЛ и Речи Посполитой.doc

alt: ЗАКЛЮЧЕНИЕ ……………………..……………..……

alt: И чтобы он узнал, какое влияние

alt: В I X-Х веках славянские племена постепенно сливаются в рамках

alt: Глава II . КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ

alt: Ордой, а на территориях Западной и

alt: Минская икона Пресвятой Богородицы

alt: Князь Константин Острожский

alt: У. Игнатовский отмечал: “ Цяпер мужыку стала яшчэ горш

alt: Полоцке, после взятия его в 1580 году

alt: Речи Посполитой. А митрополиту

alt: Когда мы… приезжаем на сеймы, нас там заставляют стоять позади сенаторов, вместе с простыми священниками латинского обряда ( католиками ), к унижению нашего иераршего сана…

alt: Только православные белорусы оказались более устойчивым элементом, католики же, к сожалению, такой устойчивости не оказали »

alt: Но король и правящая верхушка

alt: Белыничская икона Божией Матери

alt: Христова, и на образы из огненного ручного ружья стреляли; сосуды, кресты, украшения на иконах, венцы к венчанию надлежащие позолоченные и прочие ценные золотые и серебряные…

alt: Второе – в 1602 году при храме в честь

alt: Павмы Берынды « Лексикон славенорусский » по богатству и эрудиции считался на уровне лучших научных трудов

alt: Православной Церкви должны бьггь подчинены ревизии латинских прелатов; · сыновей православного священства предусматривалось не допускать до образования и потом, как не получивших образования, обращать в…

alt: И «отпущенные в домы, иные платилися до последняго, а другие, быв не в состоянии, разбежались »

tags: униатство. католицизм