extracted_text:
Тема урока:  «Вода в нашей жизни».  (7 класс)
Цели и задачи урока:
 доказать обучающимся что вода – является основой жизни;
 расширить знания обучающихся о распространении воды в природе, ее
свойствах, значении и применении;
 активизировать познавательную деятельность у обучающихся по теме
данного урока;
продолжить формирование убежденности о необходимости охраны воды;
воспитывать бережное отношение к воде.
Ход урока:
Учитель: Сегодня  мы  поговорим  с  вами  о  её  величестве  ВОДЕ.  Вода
  самое удивительное  и  полное  тайн  вещество.  Среди  всех  благ,
подаренных  нам природой,  вода  занимает  особое  место.  Вода  –  это
уникальное  богатство живой природы. Мы даже представить не можем свою
жизнь без  воды. Ведь  вода – нужна человеку ежедневно.
В кружево будто одеты
Деревья, кусты, провода,
И кажется сказкою это,
А, в сущности  только вода...
Безбрежная ширь океана
И тихая заводь пруда,
Каскад водопада и брызги фонтана,
А всё это  только вода...
В бирюзовой дали исчезая,
Лебедями плывут облака,
Вот туча идёт грозовая,
А в сущности  только вода...
Высокие гребни вздымая,
Бушует морская вода.
И топит, как будто играя,
Большие морские суда.
Как пухом, зимой одевает
Снег белый родные поля.
Но время придёт  всё растает,
И будет простая вода.
Взгляните на карту мира. Больше всего на ней голубого цвета это вода
океаны, моря, озёра, реки. Около 97 % массы гидросферы составляют
соленые океанические воды, 2,2 % воды ледников, остальная часть
приходится на подземные, озерные и речные пресные воды. Вода занимает больше половины поверхности земного шара. Вода в
природе встречается в трех состояниях: жидком, твердом и газообразном.
Льды, снега, которые никогда не тают на высоких горах, в Арктике,
Антарктиде  это тоже вода, но в твёрдом состоянии.
 Много воды в виде мельчайших капелек в облаках, туманах, дожде, снеге,
в виде пара. Это газообразное состояние воды.
Какова роль воды в жизни растений, животных, человека? Об этом нам
расскажет  Черемисина Кира.
Сообщение на тему «Вода в жизни растений, животных и человека»
 Без воды нет жизни. При недостатке воды жизнь живых существ сильно
нарушается. Растения без воды увядают и могут погибнуть. Животные, если
их лишить воды, умирают. Например, без пищи
человек может прожить больше месяца, без воды
всего лишь несколько дней. Без пищи собака
может прожить до 100 дней, а без воды менее 10
дней. Без воды нельзя приготовить пищу. Воду
мы пьём, водой мы моемся, стираем. В составе
любого живого организма вода занимает ведущую
роль. Без воды человек не проживет и трех дней!
При массе тела человека 70 килограмм, 45
килограмм приходятся на воду и лишь 25
килограмм на твердые вещества. Тело взрослого
человека на 70% состоит из воды, а тело ребенка
содержит до 80% воды. Из органов нашего тела
больше всего воды содержит мозг81%.в крови и
железах7380,% т.е. из 5 литров крови почти 4 литра это вода, меньше всего
воды в костях от 22 до 34%. В составе пищевых продуктов содержится много
воды. В грибах, овощах и фруктах содержится до 90% воды. В молоке от 85
90% воды, а вот в сливочном масле уже только 14% воды. Получается, что
большую часть необходимой для нашего организма воды мы получаем с
пищей.
Учитель:  Есть ли жизнь в капле воды? На этот вопрос можно ответить
утвердительно. В капле воды взятой из озера, пруда, аквариума под
увеличением микроскопа можно разглядеть крошечных живых существ. Это микроскопические животные и растения. А в водоемах обитает много
разнообразных живых существ. Это рыбы, водоросли, моллюски
ракообразные, рыбы, звери и насекомые для них вода это дом родной,
который обеспечивает их всем необходимым для жизни. Но иногда вода
содержит болезнетворных микробов опасных для человека и других живых
организмов. В средние века бактерия чумы распространилась по Европе и
уничтожила 40 миллионов человек. Главная причина была в проникновении в
питьевую воду бактерии чумы, изза нечистоплотности людей. Через воду
могут распространяться возбудители тифа, дизентерии, холеры и сибирской
язвы. Поэтому люди должны соблюдать гигиену и бережно относиться к воде.
Каково значение воды для человека? Сообщение на эту тему подготовила
Пчелинцева Эльвира
Сообщение на тему «Значение воды в жизни человека»
Вода — удивительная жидкость. У неё нет ни цвета, ни вкуса, ни запаха.
Калорийность воды равна нулю. Некоторые люди называют её настоящей
загадкой. В воде удивительным образом сочетается как простота, так и
сложность. Казалось бы: в молекуле воды всего три атома — один кислорода,
и два водорода. Тем не менее, учёным всё ещё
не ясно до конца, как действуют эти молекулы.
Но точно известно одно: не будет воды — не
будет и жизни на Земле.
Вода в жизни человека играет огромную
роль. Без неё не проживут ни люди, ни
растения, ни животные. Ни огромный слон, ни
микроскопические бактерии не обойдутся без
этой живительной жидкости.  Без неё не
вырастет урожай на полях, а соответственно —
не будет продуктов питания. Итак, совершенно
очевидно: без воды жизнь на планете быстро бы
прекратилась, и заменить её нам было бы нечем.
 Вода важный помощник для человека. Она
удобная дорога. По рекам и океанам ходят лодки и корабли. Именно поэтому
издавна многие города строились на берегах рек. Вода используют в сельском
хозяйстве. Для работы заводов и фабрик тоже нужна вода. Горячие источники
дают тепло, гидроэлектростанции электричество. Для человека вода
незаменима, и является более ценным природным богатством, чем железо,
нефть, уголь. Воды много в морях и океанах, но морская соленая вода непригодна для
питья, а также для промышленности и сельского хозяйства. Человеку, да и
всему живому нужна пресная вода. Пресная вода находится в озёрах, реках,
ледниках и под землёй. Из рек люди используют воду для питья, полива.
Пресной воды значительно меньше, чем солёной. Изза постоянного
загрязнения запасы пресной воды все быстрее сокращаются. Загрязняя воду
мы убиваем себя!
Учитель: А теперь немного цифр для тех, кто любит факты.
 Почти половина всей воды, а именно 46%, находится в Тихом
океане, на Атлантический океан приходится 23,9% воды,
Индийскому океану досталось 20,3%, а Северному Ледовитому
3,7%.
 Температура, при которой замерзает морская вода равна 1,91
градуса Цельсия.
 В одном стакане с водой находится 8 септиллионов молекул!
 На нашей планете существует около 1330 природных видов воды.
Они классифицируются по способу происхождения (талая,
почвенная, дождевая) и по составу.
 За свою жизнь человек выпивает примерно тридцать пять тонн воды.
А тридцать три литра воды можно вскипятить энергией
человеческого тела, выделяемой за сутки.
А какие интересные факты о воде узнали вы, готовясь к сегодняшнему
уроку?
(примерные ответы детей)
 Самая большая капля дождя была размером 9,4 сантиметра! Такие
капли падали на США.
 Самый долгий дождь непрерывно шел в Индии почти два года!
 Самая крупная градина весила один килограмм и два грамма! Упала
она на Бангладеш.
 Толщина тучи в небе может быть больше горы Эверест, ее толщина
может достигать шестнадцать километров!
 Айсберг может таять целых десять лет.
 Холодная вода замерзает до льда медленнее горячей, это доказал
школьник.
 Лед плотнее, чем жидкая вода, поэтому держится на ее
поверхности.
 Самые большие запасы льда на Земле находятся на полярных
"шапках".  В морской воде содержится белок и много других питательных
веществ.
 Медуза состоит на 99% из воды, а арбуз  на 93%.
 Средняя температура мирового океана на три градуса выше
температуры ближайшего к нему слоя воздуха.
 В Азербайджане есть вода, способная гореть изза большого
количества метана в составе.
 В ЮАР из кранов течет вода, пригодная в пищу без очистки  третья
в мире по чистоте, а первое место занимает вода Финляндии.
Учитель: Возьмите колбу с водой. Добавьте ложку соли. Перемешайте.
Что мы видим? (соль растворилась) Вода  универсальный растворитель. Она
растворяет многие газообразные, жидкие
и твердые вещества.  Но не все водные
растворы полезны для человека. Так,
дождевая вода, растворяя содержащиеся
в воздухе оксиды серы, азота, выпадает
на землю кислотными дождями, принося
вред всему живому. Не меньший вред
живым организмам приносит загрязнение
воды.
Это серьёзная экологическая
проблема.
Каковы основные причины
загрязнения воды?
Послушаем несколько коротких сообщений.
 Сточные воды.
Проще говоря, это та вода, которая оказывается в канализации.
Представляют собой сточные воды смесь отходов жизнедеятельности
человека, грязи, моющих средств и дождевой воды. В итоге получается
грязная и токсичная жидкость, которая сливается, как правило, в реки и моря.
И основная проблема заключается в том, что бытовые сточные воды содержат
различные химические вещества (изза моющих средств). Именно они наносят
основной урон по живым водным организмам.
 Промышленные отходы.
Оказываются они в водоёмах по различным причинам. Случается так, что
промышленные отходы сливаются в реки и моря нарочно (это ведь самый простой способ избавиться от них, и самый вредоносный). А иногда
происходят несчастные случаи или утечки, в результате которых отходы
оказываются в воде.
 Фермерские хозяйства.
Изза удобрений, используемых на полях, наносится большой ущерб
водоёмам. Происходит это потому, что химические и органические
удобрения, находящиеся в верхнем слое почвы, смываются дождём в водоёмы
(а также попадают в подземные воды). Но отказаться от ведения фермерских
хозяйств было бы самоубийством, поскольку они являются поставщиками
пищи. Поэтому с данной проблемой ничего не поделаешь.
 Утечки нефти.
К сожалению, случаются они слишком часто. По некоторым данным, в
одной лишь Америке происходит более 10 тысяч утечек нефти каждый год. И,
попадая в водоёмы, нефтепродукты оказывают множество неблагоприятных
воздействий на живые организмы.
 Твёрдые отходы.
В мире существует множество водоёмов, которые служат в качестве
какихто помоек. Туда сбрасывается различный мусор, который в большом
количестве собирается на поверхности водоёмов. Изза чего препятствует
попаданию солнечного света, что, в свою очередь, приводит к нарушению
многих процессов, происходящих в этих экосистемах.
 Тепловое загрязнение.
Это слив в водоёмы тёплой воды, которая образуется в результате работы
тепловых и атомных электростанций. По своему составу вода не представляет
никакой опасности, поскольку берётся из тех же водоёмов, но её повышенная
температура оказывает неблагоприятное воздействие. Изза увеличения
температуры воды ускоряются многие процессы, что приводит к различным
проблемам. В таких водоёмах наблюдаются массовые вымирания живности и
ускоренное зарастание водорослями.
 Атмосферные загрязнения.
 В атмосфере нашей планеты содержится множество загрязняющих
веществ. Они оказывают вредоносное влияние и на водоёмы.
Наибольший вред доставляют пепел, сажа, зола и различные газы.
Оказываются они в атмосфере, в основном, изза промышленной деятельности
людей. А после попадания в воду происходят химические реакции, изза чего
образуются концентрированные кислоты. Учитель: Загрязнение воды является серьёзной проблемой человечества,
но существует множество способов её решения: научиться бережней
относиться к природным ресурсам, создать более совершенные очищающие
воду механизмы, внедрить бессточные технологии в промышленности,
повторно использовать очищенные сточные воды.
Чтобы сохранить наш прекрасный мир, необходимо беречь воду, охранять от
загрязнения.  Понятно, что я и вы не можем проконтролировать нефтяные
скважины, но начинать нужно с себя. Какие предложения у вас будут для
сохранения чистой воды в нашей местности.
(примерные ответы детей)
  Убрать мусор и не мусорить, вести разъяснительную работу среди друзей и
односельчан. Сажать деревья и кустарники они очищают воздух, а он не
заражает дождевую воду. Меньше расходовать питьевой воды. Закрывать
кран,  собирать дождевую воду для полива.
Учитель: У вас на столах лежат зеленые и красные карточки. Сейчас я
буду называть различные
действия человека. Если эти
действия соответствуют
рациональному использованию
воды, или направлены на охрану
поднимаем зеленую карточку.
Если же это действия человека,
приносящие вред воде –
поднимаем красную карточку.
Два человека будут выполнять
же действия у доски.
 мытье машин водой из открытых водоемов
 строительство очистных сооружений
 подтекающий кран
 принятие душа, а не ванны
 очистка родников
 вырубка леса в бассейне реки
Учитель:
–
те Полезная, нежная, просто безбрежная,
Жизнь нам дарящая, гордая, властная,
Холодная, жгучая, в гневе могучая.
В мир ты приходишь рекой, океанами,
В доме встречаешь открытыми кранами,
Каплей росы, что укрыла трава,
Слезным дождем, что нам шлют небеса.
Жизнь без тебя на Земле невозможна,
И будем действовать мы осторожно,
Чтоб сохранилась твоя чистота –
Незаменимая наша вода.
Как замечательно говорили природе великие люди! Аксаков назвал ее
красой природы. Менделеев  кровью природы. Люди всегда обожествляли
воду. Нет ни одного народа, у которого вода не считалась бы матерью всего
живого, целебной и очистительной силой, источником плодородия. Вода –
наше богатство, которая является чудесным даром природы. И наша задача
беречь этот дар.
Подошел к концу наш урок. Дома придумайте и нарисуйте свой
экологический знак на тему «Берегите воду!»
Урок окончен. Всем спасибо за работу!

file_name: Вода в нашей жизни.docx

intro: В конспекте урока "Вода в нашей жизни" содержится материал о роли воды в природе и жизни человека, а так же о загрязнении воды и  охране водных ресурсов. Данный материал можно использовать для проведения экологических уроков, или внеклассных мероприятий о воде.

title: Экологический урок "Вода в нашей жизни"


extracted_text:
КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ
Старый замок
«Картинки с выставки»  широко известная сюита
М. П. Мусоргского из 10 пьес с интермедиями,
созданная в 1874 году в память о друге
Мусоргского художнике и архитекторе В. А.
Гартмане. Изначально написанная для фортепиано,
она неоднократно аранжировалась различными
композиторами для оркестра и обрабатывалась в
самых разных музыкальных стилях.
Архитектор и, говоря современным языком,
дизайнер Виктор Александрович Гартман вошёл в
историю искусства XIX века как один из
основоположников «русского стиля»  в
архитектуре. Его отличали стремление к русской
самобытности и богатство воображения. В конце 1870 года, в доме Стасова, Мусоргский
впервые увиделся с 36летним художником.
Гартман обладал живостью характера и лёгкостью
в дружеском общении, и между ним и Мусоргским
установились тёплая дружба и взаимное уважение.
Поэтому скоропостижная смерть Гартмана летом
1873 года в возрасте 39 лет потрясла Мусоргского
до глубины души.
В феврале  марте 1874 г. в Императорской
академии художеств по инициативе Стасова и при
содействии Петербургского общества
архитекторов была проведена посмертная
выставка из около 400 работ Гартмана, созданных
за 15 лет,  рисунков, акварелей, архитектурных
проектов, эскизов театральных декораций и
костюмов, эскизов художественных изделий. На выставке было много зарисовок, привезённых из
заграничных путешествий.
Посещение Мусоргским выставки послужило
толчком к созданию музыкальной «прогулки» по
воображаемой выставочной галерее. Получилась
серия музыкальных картин, которые лишь отчасти
напоминают увиденные произведения; в основном
же пьесы стали результатом свободного полёта
пробуждённой фантазии композитора. За основу
«выставки» Мусоргский взял «заграничные»
рисунки Гартмана, а также два его эскиза на
русскую тематику. Выставленные работы
продавались, поэтому на сегодня местонахождение
большинства из них неизвестно. Из упомянутых в
цикле рисунков ныне можно восстановить шесть.
Идея создать фортепианную сюиту возникла в дни
выставки, и уже весной 1874 года некоторые «картинки» из будущего цикла импровизировались
автором. Но окончательно замысел сложился
летом. Весь цикл был написан на творческом
подъёме всего за три недели с 2 по 22 июня 1874
года. Рабочее название сюиты было «Гартман».
Стасову, помощь которого для Мусоргского
значила очень много, он и посвятил сюиту.
При жизни Мусоргского «Картинки» не издавались
и не исполнялись, хоть и получили одобрение в
среде «Могучей кучки». Опубликованы они были
лишь через пять лет после смерти композитора, в
1886 году, в редакции Н. А. РимскогоКорсакова.
Но признание широкой публики пришло лишь
после того, как Морис Равель по той же редакции
РимскогоКорсакова создал в 1922 свою известную
оркестровку, а в 1930 вышла её первая грамзапись. Сюита  яркий образец программной музыки со
своими особенностями. В ней оригинальным
образом сочетаются картинки из реальной жизни со
сказочной фантастикой и образами прошлого.
Пьесы  «картины» связываются между собой
темойинтермедией «Прогулка», изображающей
проход по галерее и переход от картины к картине.
Такие тематика и построение сюиты являются
уникальными в классической музыкальной
литературе.
Мусоргский, по отзывам современников, был
прекрасным пианистом, буквально завораживал
слушателей, садясь за инструмент, и мог
изобразить что угодно. Однако инструментальной
музыки он сочинял сравнительно мало, более всего
его привлекала опера. Мусоргский ставит задачу
создания психологического портрета, проникновения в глубину своих персонажей, что
принципиально отличает его работу от простых
зарисовок Гартмана.
Тема Прогулки  повторяется на протяжении сюиты
несколько раз. Она напоминает русские народные
распевы: мелодия начинается одним голосом
(«запевалой») и подхватывается «хором». В этой
теме Мусоргский одновременно изобразил и
самого себя, переходящего от картины к картине:
«Моя физиономия в интермедах видна»,  писал он
Стасову. Мелодическая линия в большинстве
интермедий играется тяжеловесно, в чём иногда
усматривают имитацию походки автора.
Тема «Прогулки» варьирует, показывая изменение
настроения автора; тональность также меняется,
модуляцией подготавливая слушателя к
следующей пьесе. Пьеса основана на акварели Гартмана,
нарисованной, когда он изучал архитектуру в
Италии (эскиз не сохранился, так как
выставленные работы продавались, поэтому на
сегодня местонахождение большинства из них
неизвестно, в том числе и «Старый замок»). В
сопроводительной программке к сюите
Мусоргского Стасов написал, что в этой пьесе
изображен «средневековый замок, перед которым
трубадур поет свою песню». Но у Гартмана ни на
одной из двух картин, изображающих
средневековый пейзаж с замком, трубадура не
было. Его придумал Мусоргский, оживив пейзаж.
Задумчивая, плавная мелодия звучит на фоне
размеренного, однообразного аккомпанемента. Она
вызывает созерцательное лирическое настроение.
От песни трубадура веет рыцарским средневековьем — музыка передает то, что
художник изобразил красками.
Средняя часть, переходя в мажор, создаёт просвет,
который затем снова сменяется грустью, потом
первая тема возвращается, постепенно затихая,
будто погружаясь в сон. Неожиданно громкий
финал завершает пьесу коротким «прощай».
Французский композитор М. Равель сделал
замечательное оркестровое переложение сюиты. В
его инструментовке «Картинки с выставки» часто
исполняются в симфонических концертах. КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ
Быдло
В феврале 1874 года в Петербурге открылась
посмертная выставка работ русского художника
архитектора Виктора Александровича Гартмана.
Тут были самые разнообразные работы: картины,
рисунки, эскизы театральных костюмов,
архитектурные проекты, макеты, даже мастерски
выполненные игрушки. Во всем чувствовался
большой талант художника.
В день ее открытия среди посетителей заметно
выделялся мужчина богатырского роста с пышной
бородой, энергичным лицом и смелым взглядом.
Это был известный русский художественный критик, выдающийся знаток живописи,
архитектуры и музыки Владимир Васильевич
Стасов. Выставка была организована по его
инициативе. Вместе с ним выставку осматривал
композитор Модест Петрович Мусоргский. Не
спеша переходили они от одного экспоната к
другому.
— А почему бы вам. Модест Петрович, — сказал
вдруг Стасов, — не написать музыку по этим
замечательным работам Гартмана? И сами вы, я
вижу, чувствуете, что многие из них просятся на
музыку.
Прошло совсем немного времени, и Модест
Петрович Мусоргский написал десять
фортепианных пьес, объединенных в прекрасную
сюиту «Картинки с выставки». Неподвижные картины и макеты ожили в звуках.
Музыка всех этих пьес настолько образна, что,
слушая ее, мы почти зримо представляем работы
художника, хотя и не видели их.
Сюита — яркий образец программной музыки со
своими особенностями. В ней оригинальным
образом сочетаются картинки из реальной жизни со
сказочной фантастикой и образами прошлого.
Пьесы  «картины» связываются между собой
темойинтермедией «Прогулка», изображающей
проход по галерее и переход от картины к картине.
Такие тематика и построение сюиты являются
уникальными в классической музыкальной
литературе.
Мусоргский, по отзывам современников, был
прекрасным пианистом, буквально завораживал слушателей, садясь за инструмент, и мог
изобразить что угодно.
Начинается сюита небольшой вступительной
частью, названной «Прогулка». Музыка
«Прогулки» звучит также и между отдельными
пьесами сюиты, связывая их, словно композитор (а
с ним и слушатели) прохаживается по залам
выставки и останавливается возле каждой работы
художника. Широко, вольно звучит музыка
«Прогулки»; мелодия нетороплива и размеренна,
как шаги человека, который медленно идет.
Между «Тюильри» и следующей картиной
«Быдло» нет «Прогулки». Очевидно, композитору
нужно было как можно ярче, сильнее подчеркнуть
громадную разницу между двумя этими картинами.
Пьеса основана на акварели Гартмана (эскиз не
сохранился, так как выставленные работы продавались, поэтому на сегодня местонахождение
большинства из них неизвестно, в том числе и
«Быдло»).
«Быдло» — попольски «скот». На картине
Гартмана изображены волы, запряженные в арбу на
больших колесах. Вы слышите стук колес, — как
хорошо использованы тут низкие звуки
фортепиано, тяжело и монотонно повторяющиеся.
Жара. Бесконечно далека пыльная степная дорога.
Ослепительное южное солнце не ласкает, а гнетет,
и печальная мелодия песни не льется вдаль, а
словно тяжко стонет, рассказывая о горькой жизни
народа. Все очень просто и очень страшно: для
помещиков и сам человек — такое же «быдло»,
как его волы. Так музыкой композитор раскрыл
подтекст картины, наполнил ее глубоким
социальным содержанием. Вслушайтеська в музыку. В ней скрытая сила и
затаенный, глухой гнев. Постепенно разрастается,
ширится музыка, звучит громче, настойчивее.
Потом она снова будто смиряется, затихает, но мы
уже видели грозную силу и возмущение мужика,
бредущего за волами.
В эту силу верили и Мусоргский и Гартман.

В «Картинках с выставки» Мусоргский показал,
как богаты выразительные средства музыки, как
много разных образов, картин, настроений можно
передать в музыкальных произведениях. Мы
видим, что музыка, как и другие виды искусства,
отражает всю многогранность жизни, может быть
средством осуждения социального угнетения и
несправедливости, выражать передовые идеи
своего времени. Мусоргский нашел в картинах художника не только темы для музыкальных
картин, — он нашел в них определенное
социальное содержание и подчеркнул его своей
музыкой.
Сюита долго не исполнялась в концертах,
пианисты считали ее очень трудной. Первое
концертное исполнение состоялось в 1903 году —
с большим успехом ее сыграл молодой пианист Г.
Н. Беклемишев, впоследствии — профессор
Киевской консерватории.
С тех пор «Картинки с выставки» прочно вошли в
концертный репертуар пианистов всего мира.
Французский композитор М. Равель сделал
замечательное оркестровое переложение сюиты. В
его инструментовке «Картинки с выставки» часто
исполняются в симфонических концертах. КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ
«Избушка на курьих ножках» или «БабаЯга»
Первым произведением, появившимся вслед за
«Борисом Годуновым», в год первой постановки
его, была сюита «Картинки с выставки». Когда
после смерти Гартмана Стасов устроил в
Петербурге выставку его работ, Мусоргский,
вдохновившись ею, написал сюиту и посвятил ее
памяти умершего друга.
Это — самое крупное и одновременно самое
значительное из всех произведений для рояля,
сочиненных Мусоргским. Свое изумительное
искусство рисовать в звуках реальные жизненные сценки, воссоздавать облик живых людей,
композитор перенес на этот раз в область
фортепианной музыки, открыв совершенно новые
красочные и выразительные возможности
инструмента.
Он очень вольно подошел к истолкованию
отдельных произведений Гартмана. Взяв за основу
отдельного номера сюиты сюжет того или иного
рисунка, эскиза или макета, он предоставлял затем
полную свободу своей фантазии. Так выросла
целая серия музыкальных зарисовок. Сюда вошли
картинки быта и природы, портреты, комические и
даже сказочные сценки. Впервые разнообразные
стороны жизни получили такое широкое и
красочное воплощение в русской фортепианной
музыке. Объединено все это проведениями ведущей темы,
которая открывает сюиту, появляется затем в ряде
связок между «картинками» и вводит, наконец, в
финал. По словам композитора, он изобразил этой
темой самого себя прохаживающимся по выставке
работ Гартмана (отсюда и название «Прогулка»,
присвоенное вступлению и связующим эпизодам).
Но вместе с тем Мусоргский придал теме
обобщенный характер. В ней даже можно уловить
отголоски эпических и величальных народных
песен, а рояль временами удачно передает
звучание хора. Это, по существу, не столько
автопортрет, сколько воплощение русского
народного духа. Повторяясь на протяжении сюиты,
тема «Прогулки» постоянно меняет свой облик.
Она звучит то спокойно, то напряженно, то светло,
то скорбно, в зависимости от того, с какими образами она сопоставляется. Но величавый и
народный характер в ней неизменно сохраняется. В
целом же сюита представляет пеструю вереницу
картинок. При всем разнообразии, каждая из них,
однако, отмечена характерным для Мусоргского
восприятием жизни.
В девятой «картинке» образ полон жизни и
движения — «Избушка на курьих ножках»  или
«БабаЯга». У Гартмана был эскиз изящных
бронзовых часов в виде избушки на курьих ножках.
Однако фантазия Мусоргского изобразила
совершенно другое — мощный динамичный образ
БабыЯги. В начале пьесы слышны какието стуки,
сердитые выкрики, ворчание. Помните, как в
сказках: «БабаЯга вышла из избушки, сердито
крикнула, костылем постучала — и подъехала к
ней ступа с пестом и метлой;  села Яга в ступу, пестом погоняет, помелом след заметает; свист
поднялся в лесу от полета страшной Яги, деревья
до земли гнутся, птицы и звери от страха
разбегаются». Все это замечательно передано в
музыке Мусоргского. Здесь уже нет песенных
мелодий, они неуклюжи и резки, как и сам
страшный образ злой Яги. Вот уже начался ее
полет, музыка становится быстрой, порывистой —
мчится свирепая Яга и все сокрушает на своем
пути.  Затем наступает совершенно другая средняя
часть пьесы, тихая и тревожная, полная
неустойчивых звуков — то ли полёт, то ли ночной
лес. В третьей части резко врывается повтор
первой темы, и завершается пьеса  переходом без
перерыва в финальную пьесу — «Богатырские
ворота». Сюита долго не исполнялась в концертах,
пианисты считали ее очень трудной. Первое
концертное исполнение состоялось в 1903 году —
с большим успехом ее сыграл молодой пианист Г.
Н. Беклемишев, впоследствии — профессор
Киевской консерватории.
С тех пор «Картинки с выставки» прочно вошли в
концертный репертуар пианистов всего мира.
Но признание широкой публики пришло лишь
после того, как Морис Равель по той же редакции
РимскогоКорсакова создал в 1922 свою известную
оркестровку, а в 1930 вышла её первая грамзапись.
И только в 1931 году, в пятидесятилетнюю
годовщину со дня смерти композитора, «Картинки
с выставки» были выпущены в соответствии с
авторской рукописью в академическом издании
«Музгиза», и затем они стали неотъемлемой частью репертуара советских пианистов. В 1975 году
увидело свет факсимильное издание рукописи
Мусоргского.
Мусоргский. Картинки с выставки
Внимание, друзья! С вами говорит рояль.
Смешной, неуклюжий гном на кривых,
коротеньких ножках, стайка весёлых нарядных
ребятишек в красивом зелёном парке Тюильри в
Париже; домикчасы на курьих ножках, в котором,
конечно же, живёт БабаЯга; беспомощные
цыплята в разбитых яичных скорлупках. Это картинки с выставки. «Картинки», которые
можно не только увидеть, но и
услышать. Нарисовал их в прошлом веке молодой
талантливый архитектор Виктор Гартман, а звучать
заставил Модест Мусоргский  гениальный
русский композитор.
Виктор Гартман умер очень молодым. После его
смерти в Академии художеств была устроена
выставка из эскизов, набросков, архитектурных
проектов и планов этого художникаархитектора.
Памяти Гартмана и посвятил Модест Петрович
Мусоргский свою фортепианную сюиту «Картинки
с выставки». Композитор музыкой изобразил не
только некоторые, особенно понравившиеся ему
работы Гартмана, но и самого себя  проходящим
от одной картины к другой. Как это он сделал? А
вот как. Прежде чем начать «показывать» картинки,
композитор сочинил небольшое вступление,
которое назвал «Прогулка».
Ровная, неторопливая музыка изображает
спокойную, медленную походку человека,
осматривающего выставку. И в то же время
вступление будто предупреждает, подготавливает
нас к тому, что сейчас мы услышим чтото
интересное.
Кончилось вступление. Мы останавливаемся перед
первой картиной: «Гном».
Маленький человечек, переваливаясь, пробежал
немножко и остановился  трудно бегать на таких
коротеньких, кривых ножках. Попробовал
побежать медленнее  снова ничего не получилось.
Подождал чутьчуть, отдохнул и старательно
заковылял дальше. Спешит кудато, подпрыгивает, спотыкается гномик. Опять устал, пошёл
медленнее, но всё так же старательно и неуклюже.
Похоже, он даже сердится сам на себя. Побежал
снова и  стоп! Оборвалась музыка. Упал, наверное,
бедный.
Всё это можно услышать в музыке «Гнома».
Быстрая «ковыляющая», коротенькая музыкальная
фраза. Затем одна длинная, тянущаяся нота
остановка. Снова та же «ковыляющая» фраза,
только играется она немножко медленнее и тише
получается впечатление неуверенности. Вот
зазвучали отдельные, отрывистые нотки, музыка
стала подпрыгивающей, нотки идут не плавно,
рядом, а скачками на большом расстоянии
неуклюже, причудливо. Таким мы и видим этого
лесного человечка. Слушаешь, как чередуются одна за другой
музыкальные фразы, разные по характеру, по силе,
громкости звучания, и словно проходишь вместе с
гномиком весь его нелёгкий путь по лесным
кочкам, по дремучей лесной чаще, между
перепутанных замшелых корней...
Снова «прогулка». Та же музыка, что во
вступлении, только не целиком, а небольшой
кусочек её, как напоминание. Музыка изменена, но
совсем немного  узнать её легко.
Композитор идёт дальше, а нам даёт отдохнуть,
приготовиться к следующей картине: «Старый
замок».
И этой музыке всё другое. Она тихая, медленная.
Рояль звучит странно, словно играет какойто
старинный инструмент. Может быть, лютня?.. Если «Гном» оживал перед нами сразу, то здесь
вначале музыка словно выжидает. Она звучит, как
вступление к песне. И мы вместе с музыкой ждём,
что будет.
Полилась необыкновенно красивая мелодия,
задумчивая и вдохновенная. Мы не знаем, какими
были песни трубадуров, но эта ночная тихая песня
у стен старого замка полна истинно рыцарского
благородства и трепетной взволнованности.
Отзвучал чудесный напев. Замирают протяжные,
«тающие» звуки. Ночь, тишина. Старый замок.
«Прогулка» на этот раз звучит живее, энергичнее,
хотя она попрежнему ровная и в общем
спокойная.
Нас ожидает какаято новая картинка. «Тюильри»  название одного из парижских садов.
Даже если мы не знаем содержания картинки
Гартмана, мы сразу догадаемся, что это весёлая
игра  может быть, пятнашки или горелки. Так и
есть. Художник изобразил детей, которые играют в
саду Тюильри. И музыка такая  шаловливая,
чуточку суматошная и очень «детская».
Между «Тюильри» и следующей картиной нет
«Прогулки». Очевидно, композитору нужно было
как можно ярче, сильнее подчеркнуть громадную
разницу между двумя стоящими рядом картинами,
усилить и без того разительный контраст между
весёлыми нарядными детьми, играющими в
парижском саду, и ...
«Быдло»  попольски «скот». Медленно везут
нагруженную телегу усталые, голодные, худые
волы; качается, скрипит телега, тяжело шагают волы. А рядом  человек. Такой же усталый, худой,
измождённый. Погоняет волов унылым «эгей» и
тянет однообразную, нехитрую песню. Всё очень
просто и очень страшно: для помещиков и сам
человек  такое же «быдло», как его волы.
Но Мусоргский не был бы «великим певцом горя
народного», если бы изображал в музыке только
одну эту безрадостную покорность тяжёлой
судьбе.
Вслушайтеська в музыку. В ней скрытая сила и
затаённый, глухой гнев. Растёт, ширится музыка,
звучит всё громче, всё настойчивее. Потом она
снова смиряется, затихает. Но теперь уже нас не
обманет её кажущаяся покорность  мы уже видели
грозную силу и гнев мужика, бредущего за своими
волами.
В эту силу верили и Мусоргский, и Гартман. Почему так прозрачно, так живо зазвучала
«Прогулка»? Странно и неожиданно высоко
проходит знакомая музыкальная тема и
закапчивается двумя задорными коротенькими
трельками. Композитор отвлекает нас от тяжёлых
и печальных раздумий. Скорее к следующей
картинке. Она называется «Балет невылупившихся
птенцов».
Ой, какие же они потешные! Как уморительно
потряхивают маленькими не обсохшими
крылышками, переминаются с ножки на ножку и
тихонечко попискивают тоненькими голосками.
Вот они откуда, эти коротенькие быстрые трельки
в «Прогулке»! Здесь почти вся музыка наполнена
ими. Всё время они звучат  остренькие и будто
дрожащие нотки. Понемножку, постепенно учатся прыгать и взмахивать крылышками маленькие, ещё
не до конца вылупившиеся птенчики.
От одной картины к другой ведёт нас композитор,
сам с нами ходит по выставке. Доходим мы и до
картинки, на которой изображены удивительные
часыдомик, и слышим, как мимо со свистом и
громом проносится в ступе хозяйка этого домика
Баба Яга!..
Наконец в последний раз звучит тема «Прогулки».
Только теперь это уже музыка ещё одной,
последней картины  «Богатырские ворота в
Киеве».
Тяжёлые столбы будто вошли в землю от ветхой
старости, а на них опирается изящная арка,
увенчанная громадным резным кокошником. Так
выглядят ворота на рисунке Гартмана. Мусоргский, которым много раз уже изменял,
варьировал на все лады «Прогулку», оказывается,
не только не исчерпал все возможности этой
музыки, но даже словно нарочно скрывал от нас её
подлинную красоту.
Так вот она какая, спокойная, неторопливая
«Прогулка»! В ней величественная уверенность и
богатырская мощь. Вот когда нам до конца
раскрывается её подлинно русский характер,
который мы до сей поры только угадывали. Она
похожа на древние былинные напевы и
одновременно на торжественный гимн.
Ворота русских богатырей. Памятник величия и
славы русского народа!.. Как прекрасно передаёт
рояль торжественный колокольный перезвон, и как
великолепно использовал эту особенность рояля
композитор. Всё торжественней, всё ярче, величественней
звучит знакомая, дивно изменившаяся тема
«Прогулки». Как хорошо узнавать её в могучих
аккордах финала!
Таким был всегда Модест Петрович Мусоргский.
О чём бы он ни писал, какие бы картины ни
рисовала его музыка, самой яркой, самой
гениальной она была тогда, когда он писал о
России, о русском народе.
КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ
Катакомбы. Римская гробница
Первым произведением, появившимся вслед за
«Борисом Годуновым», в год первой постановки
его, была сюита «Картинки с выставки». Когда после смерти Гартмана Стасов устроил в
Петербурге выставку его работ, Мусоргский,
вдохновившись ею, написал сюиту и посвятил ее
памяти умершего друга.
Это — самое крупное и одновременно самое
значительное из всех произведений для рояля,
сочиненных Мусоргским. Свое изумительное
искусство рисовать в звуках реальные жизненные
сценки, воссоздавать облик живых людей,
композитор перенес на этот раз в область
фортепианной музыки, открыв совершенно новые
красочные и выразительные возможности
инструмента.
Он очень вольно подошел к истолкованию
отдельных произведений Гартмана. Взяв за основу
отдельного номера сюиты сюжет того или иного
рисунка, эскиза или макета, он предоставлял затем полную свободу своей фантазии. Так выросла
целая серия музыкальных зарисовок. Сюда вошли
картинки быта и природы, портреты, комические и
даже сказочные сценки. Впервые разнообразные
стороны жизни получили такое широкое и
красочное воплощение в русской фортепианной
музыке.
Объединено все это проведениями ведущей темы,
которая открывает сюиту, появляется затем в ряде
связок между «картинками» и вводит, наконец, в
финал. По словам композитора, он изобразил этой
темой самого себя прохаживающимся по выставке
работ Гартмана (отсюда и название «Прогулка»,
присвоенное вступлению и связующим эпизодам).
Но вместе с тем Мусоргский придал теме
обобщенный характер. В ней даже можно уловить
отголоски эпических и величальных народных песен, а рояль временами удачно передает
звучание хора. Это, по существу, не столько
автопортрет, сколько воплощение русского
народного духа. Повторяясь на протяжении сюиты,
тема «Прогулки» постоянно меняет свой облик.
Она звучит то спокойно, то напряженно, то светло,
то скорбно, в зависимости от того, с какими
образами она сопоставляется. Но величавый и
народный характер в ней неизменно сохраняется. В
целом же сюита представляет пеструю вереницу
картинок. При всем разнообразии, каждая из них,
однако, отмечена характерным для Мусоргского
восприятием жизни.
Одна за другой проходят перед нами
разнообразные звуковые картины. Внезапно
веселый говор кумушек («Лиможский рынок»)
обрывается. Краски сгущаются. Ряд застывших в неподвижности аккордов вызывает представление
об образах мрачного подземелья, смерти, тлена.
Лишь временами оцепенение прерывают горестные
возгласы. Мы возле другой картины, мрачной и
таинственной. Это «Катакомбы. Римская
гробница». Рисунок Гартмана — один из немногих
сохранившихся. На нем изображен сам художник
со своим спутником и еще одним человеком,
который их сопровождает, освещая путь фонарем.
Кругом стеллажи с черепами. Здесь Мусоргский
обрисовал состояние человека, тщетно силящегося
проникнуть в зловещую тайну смерти. Сказалось
еще не остывшее острое чувство боли, вызванное в
душе композитора смертью Гартмана.
Очень медленная, сосредоточенная, полная
мрачного раздумья музыка воссоздает перед нами
суровую и таинственную картину древних гробниц.

intro: «Картинки с выставки» - широко известная сюита М. П. Мусоргского из 10 пьес с интермедиями, созданная в 1874 году в память о друге Мусоргского художнике и архитекторе В. А. Гартмане. Изначально написанная для фортепиано, она неоднократно аранжировалась различными композиторами для оркестра и обрабатывалась в самых разных музыкальных стилях.

музыка

group: Дисциплины

title: Урок: КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ Старый замок


extracted_text:
Педагогическая непоэма.
 Есть ли будущее у уроков литературы в школе?
Лет пятнадцать назад на педагогическом совете нашей школы выступила
опытная, глубокая, думающая учительница литературы. «До революции в
гимназиях изучали мертвые языки: греческий и латинский. Потом они ушли из
школы. И что же? Да ничего. Спокойно живем и без них. То же самое будет и
с уроками литературы в школе. Пройдет не так много времени, и их постигнет
судьба греческого и латыни».
Увы, я тогда весело посмеялся (про себя, конечно) над таким пророчеством.
Сегодня, закончив свой 60й и готовясь к 61му учительскому учебному году,
я все чаще думаю, что основания для такого прогноза есть. Хочу понять, что
же произошло в жизни и школьном преподавании литературы, куда мы идем, и
попытаться ответить на извечный русский вопрос: так что же нам делать?
Вот об этом книга, которую вы открыли. Естественно, спорная, полемичная.
Но другого пути нет. Говорят, что спокойствие царит только на кладбищах.
Но сегодня на кладбищах, где похоронены русские классики, наступили
самые беспокойные времена. Как, впрочем, и в живой нашей жизни.
Я начал преподавать литературу в школе еще при Сталине. С тех пор многое
менялось, было много потрясений и переломов в самой жизни, а
следовательно, и в преподавании литературы. Но в таком тупике, как сегодня,
преподавание литературы не оказывалось никогда.
Самое время понять, разобраться, осмыслить. И если я дерзнул всетаки к
этой задаче приступить, то только потому, что все эти годы работал в школе.
«Каждое литературное произведение преследует две цели: вопервых, сделать
невидимое видимым, а вовторых, заставить человека задуматься над этим
невидимым или часто не замеченными им сторонами жизни».
Вот почему, когда старшеклассники обосновывают, почему они называют
именно эту книгу как произведение, которое им больше всего понравилось,
они прежде всего пишут о том новом, что они узнали, прочитав ее, о жизни.
«Я читала много книг о войне, смотрела много кинофильмов. Но только
прочитав “Живые и мертвые” Симонова, поняла, какой ценой досталась
победа».
«Для того чтобы понастоящему понять, как это страшно, когда люди
начинают творить богов, какой трагедией может стать это для народа, молодежи нужны такие книги, как “Один день Ивана Денисовича”
Солженицына. Я скажу честно, что для меня эта повесть явилась не только
откровением, но и в некоторой степени ударом. Может быть, я неправа, но
мне кажется, что повесть “Один день Ивана Денисовича” – это именно
воззвание к нам, молодым. Мы не должны допустить этого во второй раз, мы
ОБЯЗАНЫ знать, к чему это может привести».
Стремления и идеалы пишущих характеризует и отношение к тем героям
прочитанных книг, которым они отдают симпатии. Наших старшеклассников
привлекают к себе люди сильные, честные, совестливые: Серпилин, Крылов,
Андрей Соколов, кавторанг Буйновский. Список этот, конечно, можно
продолжить. Важен сам принцип выбора любимого героя.
(Все это я писал сорок семь лет назад. И сегодня, естественно, понимаю и
жизнь, и книги, и учеников тех лет во многом иначе. Но вот в чем вопрос: что
может сказать сегодняшняя жизнь и нынешние наши литература, кино,
телевидение «юноше, обдумывавшему житье, решающему, делать жизнь с
кого»?)
И вот что интересно. Даже тогда, когда школьники пишут о людях, во многом
очень далеких от них, они прежде всего говорят о том подлинно
человеческом, что близко им. Вот «Три товарища» Ремарка: «Дружба трех
товарищей вызывает восхищение. Настоящая дружба, без лишних слов, без
громких заверений!». Вот «Старик и море» Хемингуэя: «Старый,
изможденный, слабый и одинокий человек, кажется, что ему надо от жизни и
жизни от него. Все пережито, все перепробовано, во всем осадок горечи. Но
этот старик оказывается настоящим борцом, со своим пониманием места в
жизни и своей роли в жизни. Он стар и слаб, но завидует силе и ловкости
пойманной им рыбы, но твердо верит, что в конечном счете победит, потому
что он человек. Разве не испытываешь настоящее чувство гордости при этом
понимании силы человека. А слова старика о том, что человека можно убить,
но победить, покорить человека невозможно. Разве не является это
принципом жизни? Разве это не может быть программой каждого настоящего
человека?»
Когдато Василь Быков, прочитав сочинения моих учеников о своей повести,
сказал мне: «Не преувеличивайте вы значение этих сочинений. Это
юношеское, возвышенное. А войдут они в настоящую жизнь, и она их крутанет
так…» Быков во многом был прав. И всетаки очень важно, с чем входит
человек в жизнь. Что было пережито в юности. Одно понятие чаще всего встречается в сочинениях, когда юноши и девушки
размышляют о достоинствах литературных произведений. Понятие это –
ПРАВДА.
«Когда тебе только семнадцать лет, ты только входишь в жизнь, обо всем еще
судишь посвоему… И всетаки ищешь ответы на многие вопросы, ищешь
человека, не менее прекрасного, чем герои прошлых лет, но живого и
сегодняшнего. От книги всегда ждешь нового. Каждому нужно только свое, но
все ждут от писателя честности. Только не приукрашивать жизнь…»
«Роман Симонова “Живые и мертвые” привлек меня тем, что в нем прямо и
честно, без всяких прикрас описана трудная для советского народа пора».
 «Множество проблем, над которыми можно думать и спорить, – вот в чем
достоинство романа Даниила Гранина “Иду на грозу”».
Это симптоматичное высказывание. Авторам сочинений нравится литература,
заставляющая думать и спорить. И это не случайно. Юность, так точно
названная Пушкиным «мятежной», – пора самоутверждения личности, годы,
когда, как никогда, самому хочется распутать все противоречия мира, самому
найти выходы из жизненных лабиринтов.
Большинство из названных сочинений – это книги, которые были тогда в
центре читательского внимания. Другое дело, что часть из них со временем,
если можно так выразиться, сошла с дистанции. Во всяком случае, книги эти
полностью опровергали мнение, что современный старшеклассник
предпочитает «Медную пуговицу» «Медному всаднику». Лишь три
сочинения, три из всех, были посвящены «Сержанту милиции» и три – роману
«И один в поле воин», тоже милицейскому. Всего же книг такого типа было
названо не более десяти. («Неужели такое было на самом деле?» – спрашиваю
я себя сегодня.)
Отдав написанную мной справку начальству, я опубликовал ее в журнале
«Литература в школе» под названием «Современная литература глазами
старшеклассников». А через несколько лет из США в редакцию журнала
пришли два экземпляра (один для меня) большой книги «Что читают дети
мира» и конверт с каталожными карточками этой книги в библиотеке
Конгресса. Это была коллективная монография педагогов и ученых разных
стран. Советский Союз был в ней представлен этой моей статьей. Из
предисловия я узнал, что статья уже переводилась раньше на английский язык
и была напечатана в советском журнале, который издавался для американцев
в обмен на издававшийся у нас журнал «Америка». В следующем же после 1964м я был на потрясающем спектакле.
Театр на Таганке дал спектакль по Андрею Вознесенскому «Антимиры»
специально для старшеклассников. Было поставлено условие: ни одного
взрослого – ни родителей, ни учителей. Но достигли компромисса: в зале
присутствовали трое взрослых – методисты по литературе городского
института усовершенствования учителей. Доказать, что им нужно видеть, как
воспринимают спектакль московские школьники, было не так уж трудно.
Ничего подобного я никогда не видел. (Повторяю: я все это писал сорок семь
лет назад, но и сегодня слова «ничего подобного я никогда не видел» могу
повторить.) Напряжение, реакция сопереживания, то абсолютная тишина, то
взрывы аплодисментов. Зал жил одним дыханием со сценой. О, если бы так
можно было вести уроки литературы! А что творилось в зале, когда со сцены
прозвучало: «Уберите Ленина с денег, так идея его чиста!»
А весной 1983 года я получил письмо от писателя Федора Абрамова,
которому послал свою книгу «Уроки нравственного прозрения», где
рассказывалось об уроках, посвященных двум его произведениям. «Уроки
нравственного прозрения – это слова Александра Твардовского об уроках
литературы. Прочитав книгу, вдова поэта Мария Илларионовна передала мне
через дочь Валю, что от книги пахнет «Новым миром». Я был удивлен, как
стремительно Абрамов прочел книгу и ответил мне. Отгадка пришла вскоре
вместе с извещением о смерти писателя. Он ложился в больницу на операцию
и спешил сделать все свои, кто знает, может быть, последние земные дела.
Это было взволнованное и очень важное для меня письмо. Приведу из него
лишь несколько строк: «Читал и завидовал Вашим ученикам. Нет, нет, в мое
время литературу преподавали совсем иначе. А впрочем, где я учился? В
провинциальной глуши, где и учителейто образованных не было, за
исключением разве одногодвух человек… Да, вот еще, что меня приятно
поразило: широта охвата литературы. Неужели современные школьники
столько читают?»
Я перелистал посланную Абрамову книгу. Вот те произведения, которым
были посвящены уроки: рассказы Василия Шукшина, «Обелиск» и
«Сотников» Василя Быкова, «Живи и помни» Валентина Распутина, «Обмен»
Юрия Трифонова, «Пелагея» и «Алька» Федора Абрамова, «Царьрыба»
Виктора Астафьева, «Белый Бим, Черное ухо» Гавриила Троепольского,
«Белый пароход» Чингиза Айтматова. Обычный набор для словесника тех
лет. Нужно ли говорить о том, что сегодня провести серию уроков на таком
уровне, посвященную литературе последних двух десятков лет, просто невозможно. Хотя бы потому, что каждая современная книга стоит около
трехсот рублей. Но не только поэтому.
Надеюсь, меня не заподозрят в ностальгии по советским временам.
Окончивший школу с золотой медалью и не принятый в Московский
университет, получавший почти всю жизнь нищую учительскую зарплату,
дважды исключенный (и дважды восстановленный) из партии, выпущенный
заграницу только незадолго до пенсии, читавший многие книги тайно в
самиздате, а о многих вообще ничего не слышавший, я хорошо знаю, что такое
реальный социализм. Не говоря уже о том, что по личным впечатлениям, из
рассказов людей, из прочитанного я имел представление о том, как живет
страна. Но о том, что уходит из жизни и что так важно было бы сохранить, я
думаю с болью.
Вот те же сочинения 1964 года, о которых я рассказывал. Интерес к
литературе, стремление узнать, открыть, понять жизнь людей и свою
собственную, желание думать о себе и не только о себе, о том, что с нами
происходит, ощущение причастности своей судьбы к судьбе страны, общества
– это ведь сегодня все то, что кинематографисты называют уходящей натурой.
Я часто и много разговариваю с учителями о том, что происходит в народном
образовании. И всегда слышу одно и то же: да, вы правы, но от насто ничего
не зависит. Мариэтта Чудакова проехала на машине от Хабаровска до
Москвы, на всем пути останавливалась в городах и селах, встречалась с
самыми разными людьми, разговаривала с ними и слышала вот это же самое:
«Но от нас ведь ничего не зависит…»
Конечно, Василь Быков был прав, когда говорил мне, чтобы я не переоценивал
сказанное и написанное моими учениками. Я выпустил в жизнь первых
учеников в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году и хорошо знаю, как
жизнь обламывает, укорачивает, ломает, пригибает, да и попросту уродует
человеческие судьбы. И всетаки, и тем не менее. В том самом 1964 году о
сочинениях которого я только что рассказал, я принял два девятых класса в
610й школе Москвы, которые и выпустил через три года, в 1967 году. Через
42 года несколько человек из них пришли в ту школу, где я сейчас работаю, на
мое восьмидесятилетие. Они написали и издали, снабдив многими
фотографиями, тридцать экземпляров книги с воспоминаниями о нашей
тогдашней совместной жизни. Не считаю возможным приводить здесь
комплименты. Но об одном – крайне важном и для меня, и для дела, которым
я занимаюсь, и для той книги, которую вы сейчас читаете, не могу не сказать.
В предисловии к книге они написали, что со школьных уроков до сих пор
живут в них интерес, любовь и трепетное отношение к книге, стремление все
анализировать, пытаясь осмыслить происходящее, умение высказать и отстоять свою точку зрения. Они писали «о том “прекрасном далеко”,
которое живет в нас прошедшие сорок лет».
Есть в этой сделанной ими книге две фотографии, смысл которых понятен
только нам. Однажды, в конце десятого класса, я увидел, как по рядам идут
какието пакеты. Спросил, что это. Мне ответили не очень охотно. Я, когда
узнал, что в них, попросил распечатать фотографии и для меня. Оказалось,
что десятиклассники собирались у одной из учениц с приготовленными
костюмами и играли в «Войну и мир». Нет, это была не инсценировка, не
чтение по книге, а свободные импровизации под фотоаппарат их же
одноклассника, который мечтал поступить на операторский факультет ГИКа
(не поступил, стал военным, и сейчас он в чине полковника уже на пенсии,
хотя и работает). Не помню всех, кто на этих фотографиях. Но могу точно
сказать: вот это Элен, а тут Соня, а вот Лиза и Андрей Болконский, а здесь
Николай Ростов.
Роман Толстого стал частичкой их собственной жизни, вошел в нее как чтото
свое, личное, интимное. Я еще расскажу о сочинении, которое они писали по
роману Толстого и с которого начались принципиальное новое для меня
понимание того, что такое школьное сочинение по литературе, и долгая
борьба против существующей, с моей точки зрения, порочной системы. Я не
выиграл это сражение, – наоборот, схоластика побеждала в нашей школе. Но
сам шел только по этому пути.
А через какоето время мы с выпускниками пошли в ресторан рядом с нашей
610й школой, точнее, ее новым зданием. И там известный бизнесмен (он,
правда, предпочитает называть себя предпринимателем; он один из тех, кому
Россия обязана тем, что в страну пришли мобильные телефоны), сказал о
книгах, прочитанных тогда: «В школьные годы мы читали хорошие книги.
Потом оказалось, что жизнь куда сложнее, чем то, что было рассказано в этих
книгах. Но все равно чтото от них осталось в душе. И как хорошо, что МЫ
прочитали ЭТИ КНИГИ».
Сегодня литература уходит даже с уроков литературы. (Я написал
«литература», а не «книга». Ведь если ученик читает роман или стихи на
дисплее, то это общение с литературой. А если он читает книжку с кратким
пересказом «Преступления и наказания», то это значит, что он прошел мимо
романа.) Этот уход литературы с уроков литературы – моя боль и горечь. Я
пытаюсь понять, почему все это произошло и возможно ли сегодня плыть
против течения. Плыть не во вчерашний день, а в нынешний. Я пытаюсь
ответить на извечный русский вопрос: ЧТО ДЕЛАТЬ? Собственно, обо всем
этом книга, которую вы начали читать. ИСПЫТАНИЕ КЛАССИКОЙ
С тех пор, как я прочел те сочинения, о которых мы говорили, прошло сорок
семь лет. И каких лет! «Чему, чему свидетели мы были!» В 2009 году,
закончили школу первые мои ученики, которые уже родились в другой стране.
(Правда, одна из них, когда я размышлял по этому поводу, воскликнула: «Но
я была зачата еще в СССР!».)
Как они воспринимают литературу современную, я не знаю. А вот об их
отношении к русской классике думал много.
М. М. Бахтин писал, что великие произведения разбивают грани своего
времени и живут в веках, причем «более интенсивной и полной жизнью, чем в
своей современности… В процессе посмертной жизни они обогащаются
новыми значениями, новыми смыслами; эти произведения как бы перерастают
то, чем они были в эпоху своего создания. Мы можем сказать, что ни сам
Шекспир, ни его современники не знали того “великого Шекспира”, которого
мы теперь знаем»[1  Бахтин М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С.
331.]. И в связи с этим Бахтин говорит о том, что подлинное постижение
культуры прошлого возможно лишь при «диалогической встрече двух
культур». «Мы ставим чужой культуре новые вопросы, каких она сама себе не
ставила, мы ищем в ней ответы на эти вопросы, и чужая культура отвечает
нам, открывая перед нами новые свои стороны, новые смысловые глубины»[2
Там же. С. 335.].
И вместе с тем, преломленная сквозь новое время и новый личный опыт
читателя, книга может не только открыть новые свои смысловые глубины, но
и потерять какието очень важные для самого писателя смыслы.
На меня большое впечатление произвел прочитанный мной рассказ тогда
молодой учительницы, дочери Г. А. Гуковского, учебник которого изъяли из
библиотеки после его ареста, как раз тогда, когда я учился на первом курсе. В
младшем классе она прочитала басню Крылова «Стрекоза и Муравей».
Спросив чтото о труженике Муравье, она получила совершенно неожиданный
для нее ответ ученика, сказавшего, что Муравей плохой, потому что к нему
обратилась бедная, голодная, замерзшая Стрекоза, а он отказался ей помочь.
И это мнение было поддержано многими одноклассниками: в переполненном
классе большинство учащихся были такими же эвакуированными из западных
районов страны.
Но это было давно. А теперь посмотрим, как воспринимается Пушкин в наш,
двадцать первый век. 7 класс, «Станционный смотритель». Недавно прочел статью учительницы из
Иркутской области о том, как она проводила урок по этой повести. Обратив
внимание на картины, которые развешены были по стенам комнаты самого
станционного смотрителя Вырина, учительница вспомнила вместе с
учениками о Блудном сыне. Затем она предложила семиклассникам сравнить
эту притчу с сюжетом самой повести. И они убедились, что судьба
станционного смотрителя и его дочери отразились на это притче зеркально: ни
возвращений, ни раскаяния, ни встречи с живым отцом и признания своей
вины перед ним.
«Возможно, – подводит итог этой части урока учительница литературы, –
повесть “Станционный смотритель” – это предостережение писателя
современникам, людям XIX века, для которых евангельские притчи утратили
религиозный смысл, перестали быть живыми нравственными уроками,
превратилась лишь в часть быта».
Возможно. Я вспомнил об этой статье и перечитал ее после того, как в этом
году моя коллега по школе рассказала мне, как проходили совсем недавно у
нее уроки по «Станционному смотрителю» в нынешнем седьмом классе. А
класс этот повесть Пушкина не принял. И поздние слезы Дуни на могиле отца
их не тронули.
– И правильно сделала, что уехала с офицером. Ну умер бы он рано или
поздно, отец ее, так что же – ей в этом захолустье так и горевать?
– И кому бы досталась красота ее необыкновенная? Да и ни в каком сне не
приснилась бы ей шестерка лошадей, ее детибарчата да служанка.
– И что ждало ее в жизни, о которой в самом начале сказано, что она дочь
«сущего мученика 14 класса»?
Вот тутто собака и зарыта.
Многие поколения русских людей, кто бы они ни были по национальности,
как нечто непреложное воспринимали «Капитанскую дочку» Пушкина с ее
«Береги честь смолоду». И как должное воспринимали тот эпизод, когда
Гринев отказался целовать руку Пугачеву. А сегодня ребята,
восьмиклассники, кричат в классе: «Ну и дурак! Что он, не мог поцеловать
ему руку? Подумаешь, деловто… Зато остался бы жив. Рисковать жизнью из
за такой ерунды». Я давно не вел уроков по «Евгению Онегину», но учителя мне рассказывали,
что девятиклассники, особенно девятиклассницы, не принимают Татьяну с ее
«Но я другому отдана и буду век ему верна»: «Она добилась того, о чем
только могла мечтать: он у ее ног, а она держится за верность старому
нелюбимому мужу».
Как говорит известный телевизионный обозреватель, «вот такие времена».
Послушаем свидетельство и Светланы Алексиевич: «Уж в очень запутанное
время живем. Без идеи справедливости. Это уже другая Россия. Другие люди.
Бесы тоже другие.
В Петербурге от одной учительницы я услышала, она уже не может убедить
своих учеников, что гоголевский Чичиков – отрицательный герой. Для них он
– положительно прав. Как и Абрамович. Как же! У него такая прекрасная
бизнесидея! Деньги из ничего! Из воздуха делает!
Проходили «Матренин двор» Солженицына, – опять провал. Мол, что же это
за святая, а свою жизнь не устроила?
Так и говорят: мы не хотим быть ни святыми, ни героями. Их мечта – просто
нормально жить»[3  Алексиевич Светлана. «Пишу для притихшей России» //
Новая газета. 2009. № 58.].
Что касается мечты, то в принципе это нормальная мечта. Другое дело, что
жизнь заставляет, и нередко, выбирать между нормально и подло, между
героическим и бесчеловечным. А что касается рассказа «Матренин двор», то,
может быть, я не прав, но все последние годы я на уроках в одиннадцатом
классе не обращаюсь к нему. Только к «Одному дню Ивана Денисовича», хотя
и этот рассказ идет нелегко. А «Матренин двор», как мне кажется, не может
быть понят и принят современным учеником, который вместе с тем может
понять и самопожертвование, и даже смерть во имя чегото высокого и
истинного.
Лет тридцать тому назад, закончив изучение русской классической
литературы XIX века, я впервые предложил домашнее сочинение на две
недели: «Что меня волнует в русской классической литературе и что
оставляет равнодушным». Но май месяц, конец учебного года, оказался не
самым удобным временем для такого сочинения. Поэтому начиная с 1997
года провожу его не в конце десятого класса, а в начале одиннадцатого.
В отличие от правописания приставок пре– и при, знаков препинания,
понятий и законов физики и химии, восприятие литературного произведения всегда индивидуально. (И главный порок существующих форм экзаменов по
литературе, о чем у нас еще пойдет речь, – в том, что они требуют
обязательной безличностности.) Сочинения на эту тему, которые я читаю,
вновь и вновь убеждали меня, что восприятие литературы Яцентрично.
«Чтото есть общее между мной и Чацким. Он так же, как и я, борется с
подхалимами и лицемерами».
Казалось бы, нужно «я, как и Чацкий», «Я также, как Некрасов». Но нет,
точка отсчета – Я. И это неизбежно при восприятии искусства. При всех
издержках такого отношения к литературе, это куда лучше, чем широко
распространенное в школе и торжествующее на экзаменах обезличивание
выученного или – все чаще – списанного.
А необходимые коррективы внесет урок, обсуждение на уроке, учитель. Хотя
понастоящему плодотворны они будут лишь тогда, когда их примут сами
ученики, думающие подругому. Но даже и после уроков расхождения
неизбежны.
Но в Яцентричности тоже есть своя логика. За деревьями этого явления
можно увидеть лес тенденций и закономерностей. Обратимся в этой связи к
сочинениям трех одиннадцатых классов 2006 года и двух одиннадцатых 2008
года. Не будем сейчас рисовать картину во все ее полноте. Будем говорить о
важных общих тенденциях.
Начнем с тех, для кого близки те или иные произведения и писатели. (Тех, кто
принимает абсолютно все, что было на уроках в школе, не бывает вообще.)
Эти выпускники исходят из того, что классика про нас, про меня лично.
«Жизнь меняется со временем, но есть вещи, неподвластные ему».
«В Базарове мне нравится его склонность подвергать все сомнению,
способность размышлять о вечном и бесконечном».
«Меня захватывают поиски истины: как тот или иной герой не вдруг, а после
долгих переживаний, размышлений, пережив какието важные для него
события, приходит к своей истине и к прозрению». «После таких
произведений волейневолей задаешь себе вопросы, что задавали себе герои
произведений: “кто я, какое мое место в мире? В чем смысл жизни?” Сердце
замирает, когда читаешь про чужую жизнь, такую далекую от тебя, но такую
близкую и понятную твоему сердцу, несмотря на время и обстоятельства,
отдаляющие тебя от нее». Итак, принимают те произведения, в которых видят сегодняшнюю жизнь.
«“Молчалины блаженствуют на свете!” А ведь это реальность нашей жизни».
«Как бы я хотела, чтобы Воланд появился снова в Москве в наше время! Ох,
было бы у него работы!»
Другое дело, что те или иные произведения, в которых одни
одиннадцатиклассники видят наше сегодняшнее время, другие считают
преданьем старины глубокой.
За последние десять лет всегда на первом месте среди упоминаемых – роман
Ф. Достоевского «Преступление и наказание». В среднем о нем пишут около
половины авторов сочинений.
Чем же этот роман привлекает к себе? Прежде всего постижением тайн
человеческой души.
«Большей загадки, чем человеческая душа, нет на свете».
«Роман поменял мое отношение к людям. Я поняла, что люди не бывают
исключительно плохими или хорошими».
Сопереживанием Раскольникову.
«Я как будто находилась рядом с героем, как будто следую за ним по пятам и
проживаю каждую минуту вместе с ним».
«Читая сцену убийства старухипроцентщицы и ее сестры, я постоянно
оглядывалась на дверь, невольно опасаясь, что в какойто момент ктото
может войти и обнаружить меня и Раскольникова на месте преступления. Еще
когда у него засел этот чудовищный замысел, я всеми фибрами души хотела
отговорить его, всячески удержать… Видя, как он делает шаг навстречу
краху, я чувствовала, как все во мне рвалось наружу, рвалась крикнуть ему
вослед: “Родион! Стой! Одумайся! Что ты творишь?”»
Сострадание и униженным и оскорбленным.
«Читая “Преступление и наказание”, я невольно поражался Достоевскому,
которому удалось фактически показать реалии современной жизни. Эта книга
помогла мне взглянуть на окружающий мир несколько иначе, оказалось, что я,
по сути, счастливый человек. В то же время это произведение окончательно
подтвердило всю жестокость мира, трудности жизни. Я не могу сказать, что до этого я ничего в этой жизни не понимал, не видел страданий и мучений.
Однако я очень благодарен Достоевскому за роман “Преступление и
наказание”».
Замечу пока лишь попутно, что здесь мы прикоснулись к краеугольной
проблеме нашей жизни и нашей культуры. Один из самых глубоких наших
социологов, Борис Дубин, написал даже о людях нашей культуры:
«В этом слое, за редчайшим исключением, практически не осталось особых
зон, где сохраняется чувствительность к тому, что происходит в стране, в
мире, с человеком, в отношениях между людьми».
Мы еще увидим, как все это проецируется на школу. Но и вот о чем еще
должен в этой связи сказать. Мне пришлось читать о том, что равнодушие
современного школьника к поэзии Некрасова (а равнодушие это
подтверждают каждый год и мои сочинения, хотя я стремлюсь показать
сегодняшнее, живое звучание его поэзии, подробно говорю о теме совести в
его лирике, о так называемых покаянных стихах), свидетельствует об
очерствении душ нашей молодежи. Но вот ведь Достоевский с его болью за
униженных и оскорбленных до многих из них доходит. А может быть, есть
чтото в самой фактуре стихов Некрасова, что сегодня не срабатывает?
Вернемся к роману. Крайне редко пишут о философском смысле
«Преступления и наказания». Вот несколько выписок из сочинений прошлых
лет:
«Прочитав роман “Преступление и наказание”, я понял, что люди
действительно делятся на две категории: на тех, кто на пути к своей цели
может наступить на горло другому человеку, и тех, кто не может этого
сделать, причем первые добиваются больших успехов в жизни. Но больше
всего меня взволновали такие слова Раскольникова: “Кто много посмеет, тот
у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, кто
больше всех посмеет посметь, тот у них и первее! Так доселе велось, и так
всегда будет!” Но ведь именно те люди, которые преступают нравственные
законы общества, которые на большее могут плюнуть, больше себе позволить,
и становятся у нас известнейшими. А мы смотрим на них и берем пример,
стремимся к ним, мечтаем быть такими же».
«Произведение Достоевского современно и звучит как нельзя более актуально
в наше время. Разве сейчас не каждый мнит себя право имеющим? Разве не
наступит тот апокалипсис, описанный в последнем сне Раскольникова? Разве
люди знают, что считать злом, что добром, кого обвинить, кого оправдать? Я
считаю, что мы вправе считать этот роман отражением современной жизни». «Наше поколение стало своеобразным поколением для испытания идей:
“играй и выигрывай”, “для достижения целей все средства хороши”, “все на
продажу”, “наглость не порок” и т. д. А мысли великих русских поэтов: “Я
жить хочу, чтоб мыслить и страдать”, “Мой друг, отчизне посвятим души
прекрасные порывы?”, “Иди к униженным, иди к обиженным, – там нужен ты”
– как будто даже и не в моде».
И вот лишь одна выписка из самых последних сочинений, 2008 года:
«Но, к сожалению, я думаю, теория Раскольникова жива и в наши дни. Она
давно из теории переросла в практику. И дала свои плачевные, устрашающие
результаты, с которыми теперь пытается бороться современный мир. Этим
результатом, помоему, является терроризм. Ведь то, что пытался себе
разрешить себе Раскольников, – кровь по совести, одна смерть и сто жизней
взамен – сейчас террор».
Это очень глубокое наблюдение. Действительно, терроризм всегда ищет
нравственное оправдание, будет ли оно в идее национальной независимости,
или в идее справедливости, или в идее защиты религиозных и нравственных
ценностей. На эту тему – «Преступление и наказание» на уроках литературы в
свете опыта современного терроризма – я уже писал на страницах журнала
«Континент».
И вот что очень важно. И в этом году, и десять лет назад, и на протяжении
трех десятков лет, что я даю сочинение на эту тему, постоянно пробивается
одна общая тенденция: в литературе, которую еще вчера мы обзывали
литературой критического реализма, сегодняшние школьники особо выделяют
человекоутверждающее, душеукрепляющее ее начало. Им куда ближе живые
души русской классики, чем души мертвые. И причина здесь лежит в самой
жизни нашей. В том духовном авитаминозе, которым страдает наше молодое
поколение. Несколько лет назад меня поразила своей глубиной и точностью
формулировка Ирины Роднянской:
«Ужасы и горечи жизни были всегда. Но не всегда их встречали настолько
разоружившись. Уместно будет диагностировать не рост Зла, а дефицит
мужества, питаемого знанием Добра».
Все это сказалось и на чтении романа Достоевского. Вот лишь три выписки из
сочинений 2008 года:
«Роман Ф. Достоевского не только о безграничном страдании и боли, но и обо
всем многообразии человеческой души, о ее способности даже среди грязи
оставаться светлой и высокой (вспомним Соню Мармеладову)». «Я восхищаюсь ей, так как в своем ужасном положении Соня сумела остаться
человеком. Ведь именно она, ее вера и бескорыстная любовь к Раскольникову
помогла ему духовно возродиться».
«Его сестра Дуня хотела выйти замуж не по любви, а для того, чтобы
устроить какнибудь нормальную жизнь брату. В этом есть некий трагизм. Но
это самопожертвование ради родного человека восхищает. В наше время
неистовые девушки выходят замуж не за любимого человека, а за его деньги,
которые они намерены тратить в лучших ресторанах, бутиках, театрах. А тут
такой поступок: не для светских походов в театры, а для собственного брата.
Это не может оставить равнодушным. Также меня восхитила Сонечка
Мармеладова, которая своей любовью спасла Раскольникова и провела с ним
все его долгое и мучительное пребывание на каторге. Жаль, что в наше время
встретить такую любовь очень и очень тяжело».
Роман Достоевского открыл десятиклассникам невиданные ими прежде
глубины человеческой души.
«У меня словно глаза открылись на многие вещи, я подругому стал себя
вести».
«Начинаешь больше к другим присматриваться».
«Мы как бы прочитываем еще одну жизнь вместе с героем романа».
«Ведь это возможность погрузиться во внутренний мир другого человека и
посмотреть на мир с его позиции».
Не забудем только то, что все же о романе писала лишь половина
десятиклассников. И среди тех, кто о романе писал, были каждый год и
несколько человек, которые «Преступление и наказание» не приняли.
Однажды я прочел о том, что сегодня, когда каждый день телевидение, радио
и газеты сообщают о множестве убийств, гибели людей в катастрофах, никого
не могут волновать переживания слюнтяя, который старадает изза смерти
двух никчемных женщин.
Думаю, что о работах тех десятиклассников, которые сказали свое НЕТ или
всей русской классике или какимто конкретным ее произведениям, нужно
говорить особо подробно.
Пять человек в двух классах в 2008 году и десять – в трех классах в 2006 году
написали, что их ничто не волнует в русской классической литературе. Не уверен, что и среди тех, кто так не написал, нет сторонников этой точки
зрения.
«Я читаю русскую классическую литературу, так как этого требует школьная
программа, но никогда по собственному желанию».
«Нас будут спрашивать по этим произведениям, несмотря на то, что они нам
безразличны».
«В классической литературе нет тем, которые меня волнуют. Я читаю
классическую литературу без особого интереса».
Добавим к этому, что и среди других каждый отказывает в доверии тому или
иному произведению, которое, повторю еще раз, у других, его же
одноклассников, может вызвать живой отклик.
Почему же? Главный аргумент: это книги о том, что было, а не о том, что
есть.
«Это давно минуло, это в большинстве своем та жизнь, которую прожили
они».
«Ведь в наше время совершенно другие порядки и нравы».
«Я не люблю читать классику и упорно отказываюсь ее читать, потому что там
не рассматриваются проблемы современного общества. Классика больше
никому не нужна. Ее проходят в школе, а за стенами школы все знания о том
или ином произведении выбрасываются. Это в порядке вещей. Вне стен школы
у нас проблемы похуже, чем у Катерины. Поэтому интерес к русской
классической литературе гаснет».
И другой мотив: у писателейклассиков совершенно другая система
нравственных координат, которую я не понимаю и не принимаю.
«Теперь, если какаянибудь Катерина изменит своему мужу Тихону, вряд ли
она будет сильно волноваться по этому поводу и тем более топиться в реке. В
наше время над той, Островской Катериной, просто бы посмеялись».
«Меня не волнует “Дама с собачкой”. Я никогда не понимала курортных
романов. Ведь от них не только приятные воспоминания и незабываемые
ощущения, но и боль расставания и осознание, что муж или жена не то, что
нужно для счастья. Если бы у них не было романа, то каждый жил бы своей
спокойной и нормальной жизнью». Обращаю внимание на то, что сознание того, что «муж или жена не то, что
нужно для счастья», не противоречит нормальной жизни.
В 2006 году десять человек (пять юношей и пять девушек), то есть более 14%
от всех писавших на эту тему, сказали, что в русской классике их не волнует
ничего. Приведу обширные выписки из трех работ – одного юноши и двух
девушек. Это документы нашего времени. К ним можно поразному отнестись,
но их нельзя не замечать. Кстати, у всех этих одиннадцатиклассников «пять»
по литературе. А одна из них окончила школу с золотой медалью.
 «Быть может, то, о чем я сейчас буду говорить, не многим понравится, но я
уверен, что в глубине души все со мной согласятся. Времена меняются, и
постепенно классическая литература перестает занимать должное место в
жизни людей и, в частности, молодежи. С моей точки зрения, если сейчас
подойти к юноше или девушке с вопросом: “Что волнует тебя в русской
классической литературе?”, то в девяноста пяти процентах ответят:
“Ничего!” или во всяком случае так подумают и ответят какойнибудь парой
умных фраз, чтобы показать, какие они умные и высокообразованные. У
сегодняшних молодых людей существует огромное количество проблем,
которые их волнуют больше, чем литература, например, как поступить в
институт, как найти достойную работу, как добиться определенных высот в
нашей стране, не нарушая законы и моральные устои. А что касается
развлечения для души, вряд ли ктонибудь из нас будет читать Достоевского
или Толстого и размышлять над философией их произведений. То, что
пытаются донести до юных умов преподаватели литературы (не хотелось бы
никого обидеть), чаще всего вообще не откладывается в голове учеников.
Конечно же, на уроке литературы все пытаются высказать свои мысли, все
работают, но, если говорить откровенно, все это остается в пределах
кабинета. А все творческие задания и сочинения зачастую сдувают из
Интернета или решебников, потому что в основном никому совершенно
неинтересно и скучно их писать. Я уверен, что у нашей молодежи
потрясающий склад ума, она может ответить на крайне сложные вопросы,
касающиеся философии жизни и моральных ценностей, но причиной этого
является не то, она зачитывалась литературой. Не знаю, прав я или нет, но
думаю, что не смогу изменить свою точку зрения».
(И всетаки для двух произведений автор этого сочинения сделал исключение:
это «Горе от ума» Грибоедова и «Преступление и наказание» Достоевского.)
«Я читаю то, что мне нравится, исключение – школьная программа, которую,
не буду скрывать, читаю без особого интереса. Я не говорю, что русская классика устарела, говорю о том, что человек вырос. Люди выросли из этой
литературы, как дети вырастают из сказок.
Почему русская классическая литература терпит поражение перед
современной литературой (заметьте, не только русской)? Какие книги самые
известные на сегодняшний день? “Гарри Поттер”, “Властелин колец”,
детективы Донцовой, “Мастер и Маргарита”. Что объединяет перечисленные
книги? Все они легкие, интересные, современные, с закрученным сюжетом,
полные приключений. Хорошо раскрученные книги – легкие. Многие люди
теряются в бешеном ритме городов. Человеку не нужна сложная литература,
которая несет слишком много информации.
Меня никогда понастоящему не интересовала русская классическая
литература: “Гроза”, “Преступление и наказание”, “Бесприданница”, “Отцы и
дети”, “Кому на Руси жить хорошо”. – Все они о чемто о далеком. У меня вся
жизнь впереди. Мне хочется очень много сделать, понять, открыть для себя.
Эти произведения стоят на месте. Раскольников в первой части убивает
старуху, а всю оставшуюся жизнь кается. Весь день в школе разногласия,
конфликты, дома хочется отдохнуть, а тут мне надо читать про угрызения
совести.
Мне все равно, какие книги читать, лишь бы они были легкими. Беслан, 11
сентября, взрывы на Рижской (Рижская недалеко от нашей школы. – Л. А.),
взрывы жилых домов, падение самолетов и вертолетов, война в Ливане – все
это наша жизнь. Я думаю, что не надо объяснять, что несут в себе
современные книги. Это то, что происходит в наше время, а не сто лет назад
или двести лет. Человек, читающий детективы, может себя представить на
месте сыщика. А я не могу себя представить на месте Раскольникова. И так
проблем много, а тут еще о старухе думать.
Наше поколение воспитывают не книги, а техника. Мы спешим познать мир,
чувствуем темп большого города. Остановиться на чемто скучном,
замедленном, размеренном нам не позволяет наше подсознание, которое, один
раз разогнавшись, требует самой большой тормозной путь. Мы не можем даже
остановиться перед трагедией. Да, мы знаем, что разбился самолет, погибли
люди, а парки развлечений, кинотеатры не закрываются даже на день. В
глубине души мы даже не сочувствуем родственникам погибших. Мы просто
перевариваем информацию. Пока нас не коснется горе, мы его не
почувствуем. Пока мы не остановимся, мы не осознаем, за чем идем».
«Честно говоря, я не очень люблю русскую классическую литературу.
Почему? Да потому, что писатели повсюду пропагандируют, что люди
должны вечно помнить о том, что нет на свете счастья, и т. д. (За дверью каждого счастливого человека должен стоять человек с молоточком.) Да, я
согласна, что люди должны помогать своим близким. Но я не понимаю,
почему я должна заботиться о комто, кого я не знаю. И это все при том, что я
не всегда могу обеспечить себя и своих близких. Я, конечно, не хочу
показаться эгоисткой, но только знаю, что в данный отрезок времени, то есть в
XXI веке, каждый человек должен быть сам за себя. И за своих близких.
Иначе нельзя! И это не я придумала, я просто все это знаю, да и не раз
приходилось испытывать данную проблему на собственном примере.
Возможно, я ничего не понимаю, но, читая русских классиков, заметила, что
практически во всех произведениях прослеживается мысль, что человек
должен заботиться, переживать за какихто незнакомых ему людей, но считаю,
что прежде всего он должен переживать за своих близких. А это все
происходит потому, что в этом жестоком мире действует закон “каждый за
себя!” И это не эгоизм, не стремление возвыситься над окружающими, вовсе
нет. Это простонапросто попытка выжить в ситуации, которую мы, люди,
создали.
Я думаю, что для того, чтобы принять и понять русских классиков и их идеи,
мы должны изменить этот мир, в котором живем. Но прогресс, как известно,
идет вперед, и это становится невозможно: чем дальше идет развитие мира,
тем дальше человек уходит от тех догм, которые были приняты во времена
русских классиков. Поэтому я считаю, что изменить нам себя уже не удастся,
потому что изменить надо и устои, и культуру, и общество, и личные интересы
каждого человека. А все это преодолеть человечество не сможет. Это утопия.
Те же слова “для”, “ради” (обо всех этих словах шла речь на уроке, где я
рассказывал о Ницше. – Л. А.) для нас не существуют. Не для всех, конечно,
но для большинства. Прожить правилами классиков уже невозможно. Именно
поэтому мне кажется, что идеи русской классики устарели и их нельзя
применять к современной жизни. Но это не значит, что читать ее не надо.
Надо! Хотя бы для общего развития, для того, чтобы иметь возможность
помечтать. Помечтать! И только. Ведь время не повернешь вспять, и изменить
положение не сможешь. Приходится мириться с тем, что есть. А почему?
Судьба такая…»
Кто скажет, что во всех этих размышлениях (еще раз напомню, что Александр
Блок поставил рядом «порывы юных лет» и «крайность мнений») нет момента
истины? Скажу лишь о двух вещах.
Все время читаю, слышу: «новые педагогические технологии», «новые
технологии преподавания литературы». Как будто суть дела в технологиях
(хотя и в них во многом). Все упирается в основы, фундаменты. А мы всё
толкуем о возведении величественных зданий новых школ, хотя порой строимто на песке. Можно, конечно, использовать и Интернет, и телевидение,
и интерактивные доски. Но что делать, если главные нравственные
первоосновы русской литературы, ну хотя бы те «чувства добрые», о которых
писал Пушкин, не стыкуются с реалиями нашей сегодняшней жизни?
Существуют объемистые комментарии к «Преступлению и наказанию». В них
можно найти объяснение слов, за которыми реалии той жизни. Но достаточно
ли лишь объяснить смысл слов «совесть» и «покаяние»?
И еще. Через несколько месяцев после того, как я прочел эти сочинения, я
штудировал статью Бориса Дубина… Приведу из нее большую выдержку:
слишком серьезно то, о чем тут идет речь. Не о чтении только, не о чтении
столько, а том новом отношений к культуре и к жизни, которое все больше
утверждается в нашем быте и бытии.
«И нет сегодня границы между гламурным чтением, проблемной литературой
и социальной критикой. Граница проходит не здесь. Важно лишь – модная
книга или нет. Немодная книга что делает? Она грузит. А если книга грузит –
она не попадает в круг модного чтения. Ее последствие не должно быть
слишком сильным, слишком длинным и глубоким, слишком болезненным и
так далее. Прочел – забыл. Это как сериал. Модус для существования модной
литературы сейчас задает сериал. Не посмотрел вечером сериал – неважно,
потом соединишь. Появляется другой тип зрителя и другой читатель: не
полностью включенный, но и никогда не отключенный полностью. Классика
перестала играть роль скрепы для разных культурных групп, она работает
либо как остаточная величина, либо как пособие для школы и вуза… культура
становится более развлекательнойИ тут дело не только в уроках литературы в
школе и не только в самой литературе. Нечто подобное происходит в кино,
театре, особенно на телевидении. Культура упрощается, девальвируется,
прагматизируется, утилитаризируется… Недаром с таким большим
беспокойством говорят о деинтеллектуализации нашей культуры да и нашей
жизни в целом.
Летом 2007 года режиссеры театров размышляли о современном зрителе.
Один из них вспомнил Михаила Ульянова:
«Он чувствовал расхождение с новой эпохой, с ее безжалостным
радикализмом и не скрывал растерянности, вызванной тем, что театр утратил
свойство быть властителем дум».
 «Зритель платит за билет, чтобы получить максимум удовольствия.
Сегодняшний массовый российский зритель, вкусивший все плоды общества
потребления, точно знает, чего он хочет… Публика, полностью
сформированная законами этого общества, вошла во вкус своих прав и ведет себя так, как ведет себя в ресторане, магазине, парикмахерской – как
заказчик».
 «Человек, который хочет понравиться, не может быть проводником идей. Он
будет кокетничать, стремиться подсластить ту мысль, которую необходимо
донести до зрителя».
Литература, которую мы сегодня изучаем в школе, воспринимается в другом
социальном, нравственном, эстетическим контексте. Ведь тот зритель, о
котором говорили режиссеры, тот читатель, о котором писал Дубин, тот факт,
что сегодня 50% наших сограждан в год не прочитывают ни одной книги, – все
это характеризует и родителей наших учеников. И сегодня отношение наших
учеников к литературе во многом отражает время. Так что тут дело не только
в преподавании литературы. Но и в нем, конечно.
ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ ИЮНЯ
А накануне три класса, в которых я работал, – два десятых и один
одиннадцатый – сдали мне домашние сочинения о том, как война прошла
через их семьи. Только несколько человек сказали, что не смогут написать на
эту тему: все связи с войной в их семьях порваны. Я читал эти сочинения, и не
со страниц исторических исследований, не из сводок Совинформбюро – со
страниц школьных тетрадей, на которых запечатлелось пережитое родными,
близкими, вставала История: «Погиб под Смоленском», «Погиб при
форсировании Днепра», «Погиб в сражении на Курской дуге», «Умер в
блокадном Ленинграде», «Уничтожен в Освенциме»…
Приведу только три эпизода из этих сочинений.
«Мой дед был кузнецом. Самая русская и самая мужская профессия. Ничего
особенного он не делал: только с четырех утра и до неопределенного времени
стоял у наковальни. Работать с женщинами было нелегко. Вплоть до того, что
отчаявшиеся вдовы презрительно называли его тыловой крысой. А что бы он
мог им ответить? Знал, что каждая женщина думает: “Почему не мой муж
(сын, любимый)?” Сохранилось заявление деда с просьбой отпустить на фронт
и отказ».
«Зимой, когда на полях работы становилось меньше, часть женщин
отправляли на лесозаготовки. Бабушка рассказывала, что деревья пилить
ручной пилой было очень тяжело. Болели руки от непривычной работы.
После, обрубив сучья спиленного дерева, к бревну привязывали веревку и
тащили его по снегу к штабелю, затем поднимали это дерево на верх штабеля.
Ныло все тело, каждый сустав болел от перенапряжения». «Когда дед приехал домой на фронт после госпиталя буквально на час, то
увидел следующее: дети худые, жена усталая, на ногах не стоит. Мой отец
рассказывал, что, хотя он был маленький, но запомнил в тот день одно: когда
деда посадили за стол и дали ему щи из лебеды, то он ел, хвалил, а у самого
текли слезы, когда он смотрел на детей. Он говорил: “Как вкусно… ” А сам
плакал».
На обсуждение «Баллады о солдате» приехал Григорий Чухрай (у меня тогда
училась его внучка). Так я показал ему сочинения. Потом он прислал мне
письмо:
«Взволновало меня то, что ваши ученики, сами того не сознавая, показали, как
глубоко, как органично живет в них память о прошедшей войне. Некоторые
шедевры из их сочинений взволновали меня до слез. Какие точные, какие
емкие детали отобрала народная память! (Например то, как отец ел суп из
лебеды, хвалил, а сам плакал. Такого не придумаешь, хоть проглоти перо!)
Задание, которое вы дали своим ученикам, помогло им задуматься, что значит
для них – для них лично – история их страны. Многие из них поняли, что она
не абстракция, что она восходит к ним от родителей, а от них перейдет к
детям…»
С авторами этих сочинений я встретился через двадцать лет после окончания
школы в том же самом кабинете литературы, где мы с ними проводили уроки.
Перейдет ли от них к их детям (а у одной их уже четверо) то, что перешло к
ним от их родителей вот так же личностно? Да и нужна ли сегодня эта память
о былом?
Вот Леонид Радзиховский считает, что «внучек и правнучек должны
интересоваться девочками, мотоциклом и институтом, а не делами
прабабушки. А если внучек занят только тем, что ходит вокруг прабабушки и
спрашивает: “Что ты делала 65 лет назад?” – то это психически больной
внучек. Это несчастье для семьи»[7  Новая газета, 2009, № 281.].
Но ведь собираются каждый год петербуржцы на Мойке около дома Пушкина,
чтобы почтить день и час его смерти. А он от них куда дальше, чем пра, пра,
пра… И отмечают же французы 14 июля, хотя уже давно ушли от
революционных страстей тех лет. А японцы – день и час Хиросимы. И
миллионы христиан всего мира каждый год вновь сопереживают Рождество
Христа и Воскресение Его. И, в конце концов, ведь читаем же мы и сегодня «Войну и мир», «Тихий Дон», «Доктора Живаго», «Реквием», «Один день
Ивана Денисовича», «Василия Теркина», «Жизнь и судьбу». Почитайте как
нибудь сочинения современных школьников со всех концов страны, которые
они присылают на конкурс «Мемориала», про этих самых пра, пра,
прабабушек и дедушек.
А забывать по них опасно. Об этом сильно сказано в легенде о манкуртах в
романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день».
Да, конечно, историческая память истончается, и восстановить разорванную
связь времен бывает трудно, тем более когда ее то и дело рвут из
конъюнктурных соображений, которые и сами по себе постоянно рвутся и
исчезают.
Года два назад я провел с собой такой вот мысленный эксперимент. Вот
сейчас у нас 2009 год. Война закончилась в 1945м. Между моими
сегодняшними учениками и годом окончания войны 64 года. Я окончил школу
в 1948 году. Вычтем из этой даты эти же 64 года. Получим 1884. На троне
Александр III. Еще не родились Ахматова, Цветаева, Маяковский, Пастернак,
Есенин, Шолохов, Чехов еще не написал свои великие пьесы. Еще нет
Художественного театра. Лев Толстой еще не написал «Воскресение» и
«ХаджиМурата». Еще нет такого писателя – Максима Горького. Ленину
четырнадцать лет. Сталину – пять. Октябрь будет через 33 года. Подумайте,
каким должно быть для меня и моих одноклассников это время.
И всетаки, и все же, и тем не менее я не могу смириться с тем, что уходит из
жизни, – я имею в виду реальную, а не официальную жизнь, какието даты,
рубежи, святыни.
Кончается 2007/2008 учебный год. Позвонила знакомая учительница из
Подмосковья. В разговоре она упомянула, что у них 22 июня выпускной
вечер.
– Как двадцать второго июня? И в этот день ученики будут веселиться, петь,
танцевать, развлекаться? Кто это так назначил?
– Директор школы.
На другой день у нас в школе большая группа выпускников защищала
рефераты по литературе. Это лучшие ученики. Перед экзаменом спрашиваю:
«Но почему в нашей школе так неудачно назначали выпускной вечер: на
понедельник двадцать третье? Не лучше ли было бы для ваших родителей
воскресенье двадцать второе?» – «А, наверное, на двадцать второе уже все места в ресторане были заняты». – «Так ведь во всех школах Москвы
выпускной вечер будет проходить двадцать третьего…» Молчат растерянно.

file_name: Педагогическая непоэма.doc

администрации

group: Педагогика

title: Педагогическая непоэма.